Матильда круче Ленина. Почему была непобедимой балерина Кшесинская? Кшесинская зубы


Матильда Кшесинская. 50 величайших женщин [Коллекционное издание]

Матильда Кшесинская

ИМПЕРАТОРСКАЯ БАЛЕРИНА

В 1969 году Екатерина Максимова и Владимир Васильев приехали к Матильде Кшесинской. Их встретила маленькая, высохшая, абсолютно седая женщина с поразительно молодыми, полными жизни глазами. Они стали рассказывать, как обстоят дела в России, сказали, что ее имя все еще помнят. Кшесинская помолчала и сказала: «И не забудут никогда».

Фигура Матильды Кшесинской настолько плотно окутана коконом легенд, сплетен и слухов, что уже практически невозможно разглядеть настоящего, живого человека… Полную непреодолимого очарования женщину. Страстную, увлекающуюся натуру. Первую русскую исполнительницу фуэте и балерину-ассолюта – балерину, которая могла сама распоряжаться своим репертуаром. Блестящую, виртуозную танцовщицу, вытеснившую с русской сцены иностранных гастролерш…

Матильда Феликсовна Кшесинская происходила из польской театральной семьи Кржезинских. Кшесинскими они были только на сцене – такая фамилия казалась более благозвучной. По семейному преданию, прадед Матильды Феликсовны Войцех был сыном и наследником графа Красинского, но потерял титул и состояние из-за происков своего дяди, зарившегося на наследство. Вынужденный бежать от нанятых дядей убийц во Францию, он был объявлен погибшим и по возвращении не смог восстановить свои права, поскольку не имел всех необходимых документов. Единственное, что осталось в семье в доказательство столь высокого происхождения, был перстень с гербом графов Красинских.

Сын Войцеха Ян был скрипачом-виртуозом. В юности он обладал прекрасным голосом и пел в Варшавской опере. Потеряв с возрастом голос, Ян перешел на драматическую сцену и стал известным актером. Умер он от угара в возрасте 106 лет.

Его младший сын Феликс с детства обучался балету. В 1851 году Николай I выписал его вместе с несколькими другими танцовщиками из Варшавы в Санкт-Петербург. Феликс Кшесинский был непревзойденным исполнителем мазурки – любимого танца Николая. В Петербурге Феликс Иванович женился на балерине Юлии Доминской, вдове балетного танцовщика Леде. От первого брака у нее было пять детей, во втором родились еще четверо: Станислав, Юлия, Иосиф-Михаил и младшая – Матильда-Мария.

Родилась Маля, как ее называли, 19 августа (1 сентября) 1872 года. Уже с самого раннего возраста она обнаруживала способности и любовь к балету, что неудивительно в семье, где почти все танцуют. В восемь лет ее отдали в Императорское Театральное училище – ранее его закончила ее мать, а теперь там учились ее брат Иосиф и сестра Юлия. Впоследствии оба они с успехом выступали на балетной сцене. Красавица Юлия была талантливой характерной танцовщицей, Иосиф выступал в лирических партиях.

По правилам училища, наиболее способные ученики жили на полном пансионе, а менее способные жили дома и приходили в училище только на занятия. Все трое Кшесинских были приходящими – но не потому, что их таланта не хватало для зачисления на пансион, а по специальному распоряжению, в признание заслуг их отца.

Поначалу Маля занималась не особенно старательно – азы балетного искусства она давно изучила дома. Только в пятнадцать лет, когда она попала в класс к Христиану Петровичу Иогансону, Маля не только почувствовала вкус к учению, но стала заниматься с настоящей страстью. Кшесинская обнаружила незаурядный талант и огромный творческий потенциал. Весной 1890 года она закончила училище экстерном и как Кшесинская 2-я была зачислена в труппу Мариинского театра. Кшесинской 1-й была ее сестра Юлия, служившая в кордебалете Мариинки с 1883 года. Уже в первый свой сезон Кшесинская станцевала в двадцати двух балетах и двадцати одной опере (тогда было принято делать в оперных представлениях танцевальные вставки). Роли были небольшие, но ответственные и позволяли Мале блеснуть своим талантом. Но одного таланта для получения такого количества партий было мало – сыграло свою роль одно немаловажное обстоятельство: в Матильду был влюблен наследник престола.

С Великим князем Николаем Александровичем – будущим императором Николаем II – Маля познакомилась на обеде после выпускного спектакля, состоявшегося 23 марта 1890 года. Практически сразу у них начался роман, протекавший при полном одобрении родителей Николая.

Кшесинская в концертном номере «Полька фолишон»

Дело в том, что мать Николая, императрица Мария Федоровна, была очень озабочена тем, что вялый и апатичный наследник практически не уделяет внимания женщинам, предпочитая карты и прогулки в одиночестве. По ее распоряжению к нему специально приглашали самых красивых учениц театрального училища. Наследник любезно принимал их, гулял с ними, играл в карты – и все. Поэтому, когда Николай увлекся Матильдой, эта связь была не только одобрена императорской четой, но и всячески поощрялась. Например, подарки для Матильды Николай покупал на деньги из специально созданного для этого фонда.

Это было настоящее, глубокое чувство для них обоих. Влюбленные встречались при любой возможности – учитывая то, что Николай находился на военной службе и был связан множеством обязанностей при дворе, это было очень непросто. Он старался не пропускать ни одного спектакля, в котором танцевала Матильда, в антрактах заходил к ней в гримерную, а после спектакля, если была такая возможность, ехал к ней ужинать. Николай купил для нее дом на Английском проспекте – до этого он принадлежал композитору Римскому-Корсакову. Матильда жила там вместе с сестрой Юлией. Николай приезжал к Мале вместе со своими друзьями и однополчанами – сыновьями Великого князя Михаила Николаевича Георгием, Александром и Сергеем и бароном Зедделером, у которого был роман с Юлией.

Свой первый летний сезон Матильда танцевала в Красном Селе, где были расквартированы на учения гвардейские части, к одной из которых принадлежал наследник. Перед каждым спектаклем она стояла у окна своей гримерной и ждала, когда приедет Николай… Когда он был в зале, она танцевала с невероятным блеском.

Потом были редкие встречи в Петербурге – то их сани встретятся на улице, то они случайно столкнутся за кулисами Мариинки… Родители самой Мали долго не подозревали о ее отношениях с Николаем. Только когда он в 1891 году уехал в кругосветное путешествие, Матильда была вынуждена признаться – она так тяжело переносила разлуку с Николаем, что родители опасались за ее здоровье, не зная истинной причины подавленного состояния их дочери. Когда же Николай вернулся – быстрее, чем ожидалось, потому что в Японии на него было совершено покушение, – радости ее не было конца. Она ждала его в новом доме, и в первый же вечер на родине он пришел к ней, тайком улизнув из дворца…

Их роман закончился в 1894 году в связи с помолвкой наследника. Уже давно велись переговоры о его свадьбе со многими европейскими домами. Из всех представленных ему потенциальных невест Николаю больше всего понравилась принцесса Гессен-Дармштадтская Алиса. Это была настоящая любовь с первого взгляда. Но поначалу родители Николая были категорически против этого союза – слишком незавидной казалась им невеста из захудалого немецкого дома, хоть и внучка самой королевы Виктории. Кроме того, сестра Алисы, принцесса Елизавета, уже была замужем за российским Великим князем Сергеем Александровичем, и новые родственные отношения были нежелательны. Кшесинская всячески поддерживала Николая в стремлении соединить свою жизнь с той, к кому его влечет, – впоследствии императрица, которой Николай рассказал о своем романе с Матильдой, была ей очень признательна за поддержку. Но большинство европейских принцесс отказывались переходить в православие – а это было необходимым условием для свадьбы. И в конце концов тяжелобольной Александр дал свое согласие на этот брак. О помолвке Алисы Гессенской и Николая Александровича было объявлено 7 апреля 1894 года.

20 октября 1894 года в Ливадии умер император Александр III – ему было всего 49 лет. На следующий день Алиса приняла православие и стала Великой княжной Александрой Федоровной. Через неделю после похорон императора Николай и Александра обвенчались в Зимнем дворце – для этого специально был прерван траур, наложенный при дворе на год.

Матильда очень переживала расставание с Николаем. Не желая, чтобы кто-нибудь видел ее страдания, она заперлась дома и почти не выходила. Из-за траура спектаклей в Мариинке практически не было, и Кшесинская приняла приглашение антрепренера Рауля Гюнцбурга уехать на гастроли в Монте-Карло. Она выступала вместе с братом Иосифом, Ольгой Преображенской, Альфредом Бекефи и Георгием Кякштом. Гастроли прошли с большим успехом. В апреле Матильда с отцом выступали в Варшаве. Здесь прекрасно помнили Феликса Кшесинского, и на выступлениях семейного дуэта публика буквально неистовствовала.

Кшесинская в балете Р. Дриго «Талисман»

Но пора было возвращаться в Россию. Пока Кшесинская отсутствовала на сцене, там на место первой балерины, которое Матильда уже считала своим, стала претендовать приехавшая итальянка Пьерина Леньяни. Она практически сразу покорила петербургскую публику своей искрометной техникой. К тому же в связи с помолвкой и свадьбой Николая положение Кшесинской казалось далеко не таким прочным…

Тем не менее Матильда не осталась одна. Николай перед женитьбой поручил ее заботам своего друга и двоюродного брата, Великого князя Сергея Михайловича. Тот стал не только официальным «покровителем» Матильды на следующие несколько лет, но и ближайшим ее другом. Продолжали покровительствовать Кшесинской и старшие Великие князья, братья покойного императора, не меньше своего племянника очарованные этой маленькой балериной. Да и сам Николай продолжал следить за карьерой своей бывшей возлюбленной.

Коронационные торжества были назначены на май 1896 года. В программе значился парадный балет «Жемчужина» на сцене Большого театра. Для общих репетиций балетная труппа Мариинки должна была соединиться с труппой Большого театра. Балет ставил Петипа на музыку Риккардо Дриго, главные роли исполняли Леньяни и Павел Гердт. Выступление Кшесинской перед молодой императрицей сочли неуместным и никакой роли ей не дали. Оскорбленная Кшесинская бросилась к дяде императора, Великому князю Владимиру Александровичу, который всегда ей покровительствовал, и попросила его вступиться за нее. В результате дирекция получила личное распоряжение императора ввести Кшесинскую в балет. К этому времени все роли были уже распределены и срепетированы. Дриго пришлось сочинять дополнительную музыку, а Петипа поставить для Кшесинской па-де-де Желтой жемчужины (в балете уже были Белая, Черная и Розовая). Положение Кшесинской было восстановлено.

В ноябре 1895 года Кшесинская получила давно заслуженное звание балерины, которое присуждалось лишь лучшим танцовщицам труппы.

Но Кшесинская выдвинулась не только благодаря благосклонности царской фамилии. Она была действительно чрезвычайно талантливой танцовщицей, с огромным упорством работавшей над собой. Ее целью было стать первой балериной на российской сцене. Но тогда это представлялось практически невозможным: в русском балете безраздельно царили итальянские балерины.

Такое положение дел сложилось после 1882 года, когда была отменена монополия императорских театров. Возникшие повсюду частные театры, а вслед за ними и императорские стали приглашать иностранных гастролерш – особенно славившихся в то время виртуознейшей техникой итальянок. В Петербурге блистали Карлотта Брианца, Елена Корнальба, Антониетта Дель-Эра и особенно Вирджиния Цукки. Именно Цукки стала для Матильды примером для подражания и тем образцом, на который она равнялась в своем танце. Соперничество с Пьериной Леньяни – балериной, впервые станцевавшей на русской сцене 32 фуэте, – стало целью Кшесинской. Длилось их противостояние восемь лет.

Первой большой ролью Кшесинской стала партия Мариетты-Драгониаццы, главная в балете «Калькабрино», затем была партия Авроры в «Спящей красавице». Критики хвалили дебютантку за смелый и техничный танец, но самой Кшесинской было ясно, что ее техника отстает от виртуозного совершенства Брианца и Леньяни. Тогда Матильда, не прекращая занятий с Иогансоном, начала брать уроки у итальянского танцовщика и педагога Энрико Чекетти. Это позволило ей не только приобрести совершенную технику, свойственную итальянкам, но и обогатить ее лиризмом, естественностью и мягкостью, характерными для русской классической школы. К этому добавились пантомимический талант, унаследованный от отца, и драматизм, позаимствованный у Вирджинии Цукки. В таком виде талант Кшесинской лучше всего соответствовал классическому балету конца XIX века и именно в нем смог развиться наиболее полно. У нее не было многих качеств, присущих ее современницам и соперницам по сцене: ни красоты Тамары Карсавиной и Веры Трефиловой, ни утонченности и легкости гениальной Анны Павловой. Кшесинская была небольшого роста, крепкая, темноволосая, с узкой, затянутой в корсет талией и мускулистыми, почти атлетическими ногами. Но она обладала неисчерпаемой энергией, пикантностью, затмевающим всех блеском, шиком, несомненной женственностью и непреодолимым обаянием. У нее были превосходные, очень красивые зубы, которые Матильда постоянно демонстрировала в сияющей улыбке. Несомненными козырями были и врожденный практицизм, сила воли, удачливость и фантастическая работоспособность.

Репертуар Кшесинской быстро расширялся. Она получила ранее принадлежавшие итальянкам роли: феи Драже в «Щелкунчике», ставшую одной из любимых партию Лизы в «Тщетной предосторожности», Терезу в «Привале кавалерии», заглавную роль в «Пахите». В каждой из этих ролей Матильда буквально блистала: она выходила на сцену, увешанная настоящими драгоценностями – бриллиантами, жемчугами, сапфирами, подаренными ей очарованными Великими князьями и самим Николаем. Неизменно причесанная по последней моде, в специально сшитом роскошном костюме – при этом роль, в которой выступала Кшесинская, не имела никакого значения: даже нищенку Пахиту Матильда танцевала в ожерелье из крупного жемчуга и бриллиантовых серьгах.

Она объясняла это тем, что публика пришла посмотреть на красивый танец ведущей балерины, а вовсе не на нищие лохмотья, и не надо лишать зрителей удовольствия увидеть любимую танцовщицу в нарядном платье, которое ей к лицу. Кроме того, не носить подарки своих высоких покровителей значило проявить неуважение…

Говорят, что Матильда предпочитала старинные драгоценности и не особо уважала изделия фирмы придворного ювелира

Карла Фаберже. Тем не менее и тех, и других у нее было множество. Говорили, что чуть ли не половина лучших драгоценностей из магазина Фаберже оказывалась потом в шкатулке Матильды Кшесинской…

В октябре 1898 года специально для Кшесинской был возобновлен долго не шедший балет «Дочь фараона». Главная партия Аспиччии изобиловала эффектными танцами в пышном обрамлении многочисленных персонажей, а мимические сцены позволяли Кшесинской продемонстрировать во всем блеске унаследованное от отца мастерство драматической игры. Эта роль полностью соответствовала вкусам и способностям Кшесинской и стала одной из вершин в ее карьере. Вместе с ней выступал Феликс Кшесинский. Роль Нубийского царя и для него была одной из самых удачных.

Через несколько лет эскизы всех костюмов к этому балету были сделаны заново. К костюму Кшесинской полагалась диадема в египетском стиле. Она так понравилась Матильде, что специально для нее ювелиры Фаберже сделали точно такую же, но с настоящими камнями – шестью крупными сапфирами. Работу оплатил один из влюбленных в Малю Великих князей.

С самого окончания училища Кшесинская мечтала станцевать заглавную партию в балете «Эсмеральда». Но когда она обратилась к всесильному тогда главному балетмейстеру Мариусу Петипа с просьбой об этой партии, Петипа ей отказал, хотя Матильда обладала всем необходимым для этой роли: и техникой, и артистизмом, и пластичностью, и необходимой миловидностью. Петипа сослался на то, что Кшесинской не хватает личного опыта, необходимого для этой роли трагически влюбленной цыганки. По его мнению, чтобы танцевать Эсмеральду, нужно испытать на себе не только любовь, но и любовные страдания – только тогда образ будет натуральным. Но, пережив разрыв с Николаем, Кшесинская была готова для роли Эсмеральды. Она станцевала Эсмеральду в 1899 году, и эта партия стала лучшей в ее репертуаре – никто ни до, ни после нее не танцевал этот балет с таким блеском и глубиной.

В 1900 году соревнование Кшесинской и Леньяни закончилось, когда обе балерины выступали в один вечер в двух коротких балетах Глазунова, поставленных Петипа. По правде говоря, условия были неравны: Леньяни получила роль Изабеллы в «Испытании Дамиса» и должна была танцевать в неудобном платье с длинной юбкой и в туфлях на каблуках, а у Кшесинской была роль Колоса в балете «Времена года», которую она исполняла в легкой короткой пачке золотистого цвета, которая ей очень шла. Критика наперебой толковала о том, как невыгодно смотрелась Леньяни на фоне легкого, свободного танца Кшесинской. Матильда торжествовала победу. Контракт с Леньяни не был возобновлен.

Во многом это событие было приписано интригам Кшесинской. Она считалась всесильной хозяйкой Мариинского театра. Еще бы – ее любовником был сам Великий князь Сергей Михайлович, президент Русского театрального общества, двоюродный брат и друг детства императора! Матильда сама выбирала, когда и в каких балетах будет танцевать, о чем ставила в известность директора. Возражения и пожелания не принимались. Любившая повеселиться, развлечься в свободное время, обожавшая приемы, балы и карточную игру, перед выступлениями Матильда преображалась: постоянные репетиции, никаких визитов и приемов, жесткий режим, диета… День спектакля она проводила в постели, практически без еды. Но когда она выходила на сцену – зал замирал от восторга.

Кшесинская категорически запрещала передавать свои балеты другим танцовщицам. Когда ее любимую партию Лизы в «Тщетной предосторожности» решили передать гастролерше Энрикетте Гримальди, она напрягла все свои связи, чтобы отменить это решение. И хотя «Тщетная предосторожность» значилась в контракте Гримальди, она так его и не станцевала.

Другой крупный скандал был связан с костюмом для балета «Камарго». Леньяни танцевала русский танец в платье, сделанном по образцу костюма Екатерины Великой, хранящегося в Эрмитаже, – с широкой юбкой с фижмами, приподнимавшими юбку по бокам. Кшесинская сочла фижмы неудобными и заявила тогдашнему директору Императорских театров, князю Сергею Михайловичу Волконскому, что не будет надевать фижмы. Тот настаивал на неизменности костюма. Каким-то образом конфликт стал известен за пределами театра, и на премьере «Камарго» весь зал гадал, наденет ли Кшесинская фижмы. Она не надела. За это на нее был наложен штраф. Оскорбленная Кшесинская обратилась к Николаю. На следующий день штраф отменили, но Волконский подал в отставку. Как он говорил, он не может занимать этот пост, если император по просьбе своей фаворитки вмешивается в дела театра.

Следующим директором был назначен Владимир Теляковский. Он ни разу не решился спорить с Матильдой Феликсовной.

В 1900 году Кшесинская танцевала бенефис в честь десятилетия своего пребывания на сцене – в обход правил, согласно которым балеринам давали бенефисы только в честь двадцати лет и прощальный, перед выходом на пенсию. Обычно император вручал бенефициантам так называемый «царский подарок» – чаще всего золотые часы или медаль. Кшесинская через Сергея Михайловича попросила императора выбрать что-нибудь поизящнее, и Николай преподнес ей бриллиантовую брошь в виде змеи с крупным сапфиром от Фаберже. Как было сказано в сопроводительной записке, Николай выбирал подарок вместе с женой.

На обеде после бенефиса Кшесинская познакомилась с Великим князем Андреем Владимировичем, двоюродным братом Николая. Они влюбились друг в друга с первого взгляда – хотя Кшесинская была старше его на шесть лет. Андрей засмотрелся на Матильду и опрокинул ей на платье бокал вина. Платье было выписано из Парижа, но Маля не огорчилась: она увидела в этом счастливое предзнаменование.

Они часто встречались. Андрей приезжал к ней – на репетиции, домой, на дачу в Стрельне… Осенью они порознь – он из Крыма, она из Петербурга – приехали в Биарриц. Андрей был занят постоянными визитами, и Матильда страшно его ревновала.

По возвращении Матильду взял под свое покровительство отец Андрея, Великий князь Владимир Александрович. Ему очень нравилась Маля, и, как говорили, не только в качестве подруги его сына. Он часто устраивал ужины, на которые приглашал Матильду, Сергея Михайловича, Юлию и барона Зедделера, а на Пасху подарил Кшесинской яйцо от Фаберже – ценнейший подарок. Такие яйца делались только по заказу царской семьи; всего было изготовлено лишь 54 штуки.

Осенью 1901 года Матильда и Андрей снова, как и в прошлом году, отправились в путешествие по Европе. Они порознь приехали в Венецию, проехали по Италии, заехали в Париж… На обратном пути Матильда поняла, что беременна.

Тем не менее она продолжала выступления – до тех пор, пока удавалось скрывать растущий живот. В 1902 году окончила училище Тамара Карсавина – и Кшесинская по просьбе Великого князя Владимира Александровича взяла ее под свое покровительство. Передав Карсавиной несколько своих партий, Кшесинская занималась с нею до самых последних дней своей беременности.

Кшесинская с фокстерьером Джиби и козочкой, которая выступала вместе с балериной в балете «Эсмеральда»

18 июня 1902 года на даче в Стрельне у Матильды родился сын Владимир. Роды были тяжелые, Матильду и ребенка еле спасли.

Но главная проблема была в том, что мать Андрея, Великая княгиня Мария Павловна, была решительно против каких-нибудь отношений сына с Кшесинской. Поскольку он был еще слишком молод, Андрей не имел возможности действовать самостоятельно и не смог записать сына на свое имя. Едва оправившись после родов, Матильда бросилась к верному Сергею Михайловичу – и тот, прекрасно зная, что не он отец ребенка, дал сыну Кшесинской свое отчество. Через десять лет сын Кшесинской был именным указом Николая возведен в потомственное дворянство под фамилией Красинский – в память о семейном предании.

В декабре 1902 года Юлия Кшесинская, уйдя в отставку из театра после двадцати лет службы, вышла замуж за барона Зедделера.

Кшесинскую многие ненавидели, завидуя ее успеху как на сцене, так и вне ее. Ее имя обрастало сплетнями. Казалось невероятным, как Кшесинская, помимо всех приписываемых ей интриг, еще успевает танцевать. Например, именно Кшесинскую винили в уходе со сцены двух молодых танцовщиц – Белинской и Людоговской. Будто бы Кшесинская свела их с влиятельными покровителями, и в результате одна из них куда-то пропала, а другая заболела и умерла.

У Кшесинской было чему завидовать. Неизменный успех у публики. Виртуознейшая техника и яркий талант. Благосклонность знатнейших людей России и самого императора. Огромнейшее состояние – дворец в стиле модерн на Кронверкском проспекте, роскошная дача в Стрельне, превосходившая комфортом тамошний царский дворец, масса старинных драгоценностей. Любимый и любящий Андрей, сын Владимир. Но все это не заменяло главного – Кшесинская стремилась завоевать непререкаемое первенство в театре. Но оно снова начало ускользать…

Устав от постоянных обвинений, Кшесинская решает уйти из театра. Прощальный бенефис состоялся в феврале 1904 года. Последним номером была сцена из «Лебединого озера», где Одетта удаляется на пальцах спиною к зрителям – как бы прощаясь с публикой.

После спектакля восторженные поклонники выпрягли лошадей из кареты Кшесинской и сами довезли ее до дому.

В ноябре Кшесинской было присвоено звание заслуженной артистки.

В 1905 году умер Феликс Кшесинский – ему было 83 года. Всего за несколько месяцев до смерти он танцевал с дочерью на сцене свой коронный танец – мазурку. Его похоронили в Варшаве. На похороны пришли тысячи человек.

Чтобы отвлечься, весной следующего года Кшесинская начала строить себе новый дом – на участке между Большой Дворянской и Кронверкским проспектом. Проект был заказан известному петербургскому архитектору Александру Ивановичу фон Гогену – он же построил, например, здания Академии Генерального штаба и музея А. Суворова. Дом был выполнен в модном тогда стиле модерн, салон отделан в стиле Людовика XVI, зал – русского ампира, спальня – в английском. За архитектуру фасада архитектор получил от городской управы серебряную медаль.

После ухода Кшесинской из театра интриги только еще больше усилились. Стало ясно, что не Кшесинскую надо в этом обвинять. После долгих уговоров она согласилась вернуться на сцену в качестве приглашенной балерины – на отдельные спектакли.

В это время в Мариинском театре началась эпоха Михаила Фокина – балетмейстера, пытавшегося радикально обновить балетное искусство. На сцену пришли новые танцовщики, способные воплотить его идеи и затмить Кшесинскую, – Тамара Карсавина, Вера Трефилова, гениальная Анна Павлова, Вацлав Нижинский.

Кшесинская была первой партнершей Нижинского и очень ему покровительствовала. Поначалу поддерживала она и Фокина – но потом взаимопонимание между ними исчезло. Балеты, которые ставил Фокин, не были рассчитаны на балерину типа Кшесинской – в них блистали Павлова и Карсавина, а Кшесинской идеи Фокина были противопоказаны. Фокин и Кшесинская находились в состоянии позиционной войны, переходя от интриг к обороне, заключая тактические перемирия и тут же их нарушая. Кшесинская станцевала заглавную партию в первом балете Фокина «Эвника» – но тот сразу же передал эту роль Павловой. Кшесинская была задета. Все дальнейшие ее попытки танцевать в балетах Фокина также были неудачны. Чтобы восстановить свою репутацию, Кшесинская в 1908 году уезжает на гастроли в Париж. Первоначально ее партнером должен был быть Нижинский, но он в последний момент заболел, и с Кшесинской поехал ее постоянный партнер Николай Легат. Успех не был настолько сокрушающим, как того хотела Кшесинская, – в то время в Гранд-Опера блистали итальянские виртуозки. Но тем не менее ее наградили Академическими пальмами и пригласили на следующий год. Правда, говорили, что решающую роль в этом сыграли деньги ее высоких покровителей…

На следующий год Дягилев организовал свой первый Русский сезон в Париже. Пригласили и Кшесинскую. Но, узнав, что Павлова будет танцевать «Жизель» – в котором она была бесподобна, – а самой Кшесинской предлагают лишь небольшую партию в «Павильоне Армиды», она отказалась, приняв вместо этого приглашение Гранд-Опера. Как это ни странно, успех дягилевской труппы парадоксальным образом поднял и успех Кшесинской. Искусство виртуозного классического танца, представляемого Кшесинской, позволило говорить о многообразии талантов русского балета.

К тому времени Кшесинская уже была злейшим врагом Дягилева и Фокина и при любой возможности старалась им насолить. Например, русская пресса писала о гастролях дягилевской труппы как о полном провале по сравнению с триумфом Матильды Кшесинской. Она даже собиралась на следующий год сама собрать труппу из лучших артистов балета для турне по Европе, но по каким-то причинам это не получилось.

С Великим князем Андреем Владимировичем и сыном в Бельгии, 1907 г.

Контакт с Дягилевым был вскоре налажен. Тот быстро понял, что имя примы-балерины, дважды успешно гастролировавшей в Гранд-Опера, привлечет публику. Кроме того, Кшесинская не скупилась на расходы, а у Дягилева всегда не хватало денег. Для гастролей в Англии Кшесинская купила декорации и костюмы «Лебединого озера» и оплатила игру известного скрипача Эльмана. В этом балете Кшесинская танцевала вместе с Ни жинским – и затмила его. Ее 32 фуэте в сцене бала произвели фурор. Нижинский рвал и метал.

Дягилев не возобновил контракта с Фокиным. Тот сосредоточился на работе в Мариинском театре. Разрыв с дягилевской антрепризой и вынужденный союз с Кшесинской вызвали у него депрессию, немедленно проявившуюся в творческих неудачах. А война 1914 года окончательно привязала Фокина к Мариинке и упрочила его зависимость от Кшесинской, которая продолжала оставаться полновластной хозяйкой театра.

Кшесинская продолжала выступления с неизменным успехом, но она сама понимала, что возраст у нее уже не тот. Перед началом каждого сезона она звала на репетицию сестру и подруг по театру, чтобы они честно сказали ей, можно ли ей еще танцевать. Она не хотела показаться смешной в своих попытках не замечать времени. Но именно этот период стал одним из лучших в ее творчестве – с появлением у нее нового партнера, Петра Николаевича Владимирова, она словно обрела вторую молодость. Он окончил училище в 1911 году. Кшесинская влюбилась в него – может быть, это было одно из самых сильных ее увлечений за всю жизнь. Он был очень красив, элегантен, прекрасно танцевал и поначалу смотрел на Кшесинскую с почти щенячьим восторгом. Она была старше его на 21 год. Специально для того, чтобы танцевать с ним, Кшесинская решила выступить в «Жизели» – балете, в котором блистали Павлова и Карсавина. Для балерины в сорок четыре года это была совершенно неподходящая партия, к тому же Кшесинская не умела исполнять лирико-романтические роли.

Кшесинская с сыном Владимиром, 1916 г.

Кшесинская впервые потерпела неудачу. Чтобы подтвердить свою репутацию, Кшесинская тут же решила станцевать свой коронный балет – «Эсмеральду». Еще никогда она не танцевала с таким блеском…

Андрей Владимирович, узнав о страсти Матильды, вызвал Владимирова на дуэль. Они стрелялись в Париже, в Булонском лесу. Великий князь прострелил Владимирову нос. Тому пришлось делать пластическую операцию…

Последней заметной партией Кшесинской была заглавная роль немой девушки в опере «Фенелла, или Немая из Портичи».

Кшесинская могла бы танцевать еще долго, но революция 1917 года положила конец ее карьере придворной балерины. В июле 1917 года она покинула Петроград. Последним выступлением Кшесинской был номер «Русская», показанный на сцене Петроградской консерватории. Ее дворец на Кронверкском (теперь Каменноостровском) проспекте был занят различными комитетами. Кшесинская обратилась с личным письмом к Ленину с требованием прекратить разграбление ее дома. По его разрешению Кшесинская вывезла всю обстановку дома в специально предоставленном ей бронированном поезде, но самое ценное она сдала на хранение в банк – и в результате потеряла. Поначалу Кшесинская и Андрей вместе с сыном и близкими уехали в Кисловодск. Сергей Михайлович остался в Петрограде, затем был арестован вместе с другими членами царской семьи и погиб в шахте в Алапаевске в июне 1918 года, а через месяц Николай вместе с семьей был расстрелян в Екатеринбурге. Кшесинская тоже опасалась за свою жизнь – слишком тесной была ее связь с императорским домом. В феврале 1920 года она с семьей навсегда покинула Россию, отплыв из Новороссийска в Константинополь.

Брат Матильды Феликсовны Иосиф остался в России и долгие годы выступал в Мариинском театре. Его очень привечали – во многом в противовес сестре. Его жена и сын тоже были балетными танцовщиками. Умер Иосиф во время блокады Ленинграда в 1942 году.

Петр Владимиров пытался уехать через Финляндию, но не смог. Он попал во Францию только в 1921 году. Кшесинская очень переживала, когда в 1934-м Владимиров уехал в США. Там он стал одним из самых популярных русских педагогов.

Кшесинская вместе с сыном и Андреем Владимировичем обосновались во Франции, на вилле в городке Кап-д’Ай. Вскоре умерла мать Андрея, и по окончании траура Матильда и Андрей, получив позволение старших родственников, обвенчались в Каннах 30 января 1921 года. Матильде Феликсовне был присвоен титул Светлейшей княгини Романовской-Красинской, а ее сын Владимир был официально признан сыном Андрея Владимировича и тоже Светлейшим князем. В их доме бывали Тамара Карсавина, Сергей Дягилев, уехавшие за границу Великие князья. Хотя денег было мало – почти все ее драгоценности остались в России, у семьи Андрея средств тоже было немного, – Кшесинская отклоняла все предложения выступать на сцене. Но все-таки Матильде Феликсовне пришлось начать зарабатывать – и в 1929 году, в год смерти Дягилева, она открыла в Париже свою балетную студию. Преподавателем Кшесинская была неважным, но у нее было громкое имя, благодаря которому школа пользовалась неослабевающим успехом. Одними из первых ее учениц были две дочери Федора Шаляпина. Звезды английского и французского балета брали у нее уроки – Марго Фонтейн,

Иветт Шовире, Памелла Мей… И хотя во время войны, когда студия не отапливалась, Кшесинская заболела артритом и с тех пор двигалась с большим трудом, у нее никогда не было недостатка в учениках.

В конце сороковых годов она отдалась новой страсти – рулетке. В казино ее называли «мадам Семнадцать» – именно на это число она предпочитала ставить. Страсть к игре довольно скоро разорила ее, и доходы от школы остались единственным источником существования.

В 1958 году впервые на гастролях в Париже был Большой театр. К тому времени Кшесинская уже похоронила мужа и почти никуда не выезжала. Но на спектакль русского театра она не смогла не прийти. Она сидела в ложе – и плакала от счастья, что русский классический балет, которому она отдала всю жизнь, продолжает жить…

Матильда Феликсовна не дожила лишь девяти месяцев до своего столетнего юбилея. Она умерла 6 декабря 1971 года. Похоронена Кшесинская на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в одной могиле с мужем и сыном. На ней значится: Светлейшая княгиня Мария Феликсовна Романовская-Красинская, заслуженная артистка императорских театров Кшесинская.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Матильда. Отрывок | Лентач

Неудобство, мелочь...

Матильда уже размялась и была готова выйти на сцену, когда оттуда за кулисы впорхнула, приняв очередную порцию бурных аплодисментов, сама Пьерина Леньяни.

Легко обняв Кшесинскую, она зашептала:

– Малечка, постарайся. Наследник сидит в первых рядах…

– Зачем вы мне это говорите?

– Советую обратить внимание. Он не имеет пассии.

Матильда только дернула плечиком, на котором лиф держался на тоненькой бретельке. Леньяни поправила что-то на ее плече:

– С Богом, дорогая!

Феликс Иванович всегда твердил дочерям, что балерина, которая топает на сцене, словно рота солдат на параде, не может называться балериной. Танцевать нужно легко и воздушно, чтобы у зрителей создавалось впечатление, что пуанты практически не касаются пола, а сами движения балерине ничего не стоят. Смотреть на тяжелый труд никто не захочет.

Матильда порхала, будто невесомая, воздушная, нежная. Зал аплодировал даже по ходу танца.

И вдруг… Прыжок тоже был легким, но тонкая бретелька… лопнула? Нет, она просто отцепилась, хотя была закреплена хорошо, костюмерша свое дело знала.

Зал дружно ахнул.

На мгновение, всего на мгновение воцарилась тишина, замерли руки дирижера, замерли все на сцене и в зале – одни потому, что увидели пикантное положение юной балерины, вторые потому, что увидели реакцию первых.

В таких случаях обычно говорят, что мгновение продлилось вечность.

Но никакой вечностью оно для Матильды не было. Еще не успев осознать, что одна ее грудь обнажена, Маля вспомнила слова отца. Однажды он кричал запнувшейся из-за развязанной ленты Юлии:

– Не смей останавливаться, продолжай! Не останавливайся!

Та возражала:

– Но мне неудобно, папá…

– Неудобно?! Ты отдыхать на сцену пришла или работать? Твоего неудобства на сцене не существует. Ничего не существует. Даже если после прыжка попадешь ногой на гвоздь, и он вопьется в твою ногу, – продолжай! – Увидев расширенные от ужаса глаза дочери, фыркнул: – Да-да, забивай этот гвоздь каждым следующим прыжком. Вытащишь за кулисами.

Гвоздь… А тут развязавшаяся бретелька. Неудобство, мелочь…

Матильда вскинула глаза на замершего дирижера и… продолжила движение. Энрике Дриго поспешно повернулся к оркестру, чуть ускорив темп, чтобы догнать балерину.

Зал ахнул снова...

Ники держал бинокль перед глазами, но особенно никого не разглядывал. И в этот момент он смотрел не на ноги балерины или ее грудь, а на лицо. Вспомнилась фамилия, произнесенная отцом еще в вагоне перед самой аварией: Кшесинская. Только потому и смотрел.

Он не сразу понял, что произошло, но успел увидеть главное – глаза Кшесинской.

Ники не заметил ни обнаженную грудь, ни реакцию окружавших Кшесинскую балерин на сцене, он увидел мелькнувший в глазах ужас и сменившую его упрямую решимость. Для другой случившееся стало бы концом карьеры, возможно, станет и для Кшесинской, но пока балерина не сдавалась. Она не убежала за кулисы – осталась на сцене и танцевала!

У Ники почему-то мелькнула мысль: такая и в бою не подведет. Нелепо про бой, но, по сути, верно. Кшесинская не сдалась перед огромным залом.

И этот зал ответил такой овацией, какой не удостоилась даже Леньяни.

В директорской ложе тоже аплодировали.

Когда оборвалась бретелька, император разглядывал балерину, мысленно сравнивая с фотографией. Да… фотограф явно сумел польстить малышке. Хороша, но первой красавицей не назовешь.

И вдруг эта злосчастная бретелька! Император тоже увидел, как Кшесинская справилась с собой и продолжила танец. Обернулся к Марии Федоровне:

– Какова малышка, а? – И Великому князю Владимиру Александровичу: – Это та, которую ты мне торговал? Не так и хороша, но что за характер!

Князь Всеволожский тут же добавил:

– И грация, Ваше Величество. Грация…

– Грация – это не по моей части, это императрицу спросите.

Чуть лениво отозвался Великий князь:

– Это не та. Я тебе Юлию показывал, а это младшая. У нее зубы кривые.

Александр Александрович обернулся к Всеволожскому, тот подтвердил:

– Старшая Кшесинская тоже танцует. Красива, но не ловка. А это младшая, Кшесинская-2.

– Один черт, – отмахнулся император. – Покажешь после спектакля. Она не лошадь, чтобы зубы разглядывать, я на ноги смотрю. Достойная малышка. Упрямая, как сто чертей.

– Саша… – привычно протянула Мария Федоровна, страшно не любившая крепких выражений из уст супруга. Но тот к замечаниям давно привык и не обращал внимания.

Мария Федоровна перевела взгляд на цесаревича. Увиденное неприятно поразило. Кажется, Ники аплодировал яростней всех и не отрывал взгляда от маленькой Кшесинской.

Материнское сердце тревожно заныло, словно предчувствуя неприятность.

Императрица сделала знак начальнику охраны Власову, неизменно присутствовавшему где-то рядом, тот бесшумно возник из темноты.

– Разузнайте о ней все.

– Сделаю, Ваше Величество.

А за кулисами едва не заработавший сердечный приступ Иван Карлович почему-то тряс своего ассистента Виктора, словно грушу:

– Какова, а?! Какова!

Виктор мотался на своих роликах туда-сюда и кивал:

– Да, Иван Карлович, да.

В стороне стояла, кусая губы, Пьерина Леньяни. Она вовсе не желала зла маленькой Кшесинской, и была абсолютно уверена, что та не сможет составить конкуренцию, но иметь напористую и упрямую соперницу вовсе ни к чему. Петипа из русских танцовщиц любит Ольгу Преображенскую? Прекрасно, Олечка лишь оттеняет Пьерину, потому не страшна. А вот эта самонадеянная девчонка замахнулась на большее.

Да, неудачно вышло с бретелькой, кажется, сработало наоборот, Кшесинскую запомнили…

lentach.media

Матильда круче Ленина. Почему была непобедимой балерина Кшесинская? | Персона | Культура

В семье Феликса Кшесинского - танцовщика, сделавшего польскую крестьянскую пляску мазурку самым модным танцем при дворе русских императоров, появился последний ребёнок. Дочь. Матильда.

Сейчас благодаря ещё не вышедшему, но уже обсуждаемому фильму Алексея Учителя это имя употребляется только и исключительно в связке с другим - Николай II Романов. Что между ними было? Флирт? Платоническая страсть? Или не было вообще ничего? Тем, кто упражняется в решении подобных проблем, стоит напомнить - это примерно то же самое, что свести разговор о Петре Чайковском к единственному вопросу - был ли он гомосексуалистом.

У руля культуры?

Матильда родилась в год, когда Чайковский обдумывал «Лебединое озеро», а умерла уже после распада The Beatles, немного не дотянув до своего столетия. На этом фоне два года отношений с «наследником русского престола Ники» - с 1892 по 1894 г. - капля в море, заставляющая вспомнить анекдот: «Леонид Брежнев - мелкий политический деятель в эпоху Аллы Пугачёвой».

Забавно, что так оно и было. Тот период развития русского балета можно смело назвать эпохой Кшесинской. Все сколько-нибудь значимые события и достижения так или иначе связаны с её именем. Часто она даже не отдавала себе отчёта в том, что творит историю русской культуры как таковой. Вот Матильда вспоминает свой первый по-настоящему крупный успех: «Самым большим для меня событием было выступление в роли Авроры в «Спящей красавице» 17 января 1893 года. Самой ценной была похвала Чайковского, который выразил желание написать для меня балет». Но по-настоящему «самым ценным», изменившим развитие русской культуры, было другое. На «Спящей красавице» присутствовал мало кому тогда известный Сергей Дягилев. Попал он туда почти случайно, поскольку интереса к балету не проявлял. Однако искусство Кшесинской произвело на него такое впечатление и дало такой заряд, что хватило на всю жизнь - и на триумф его балетных «Русских сезонов» в Париже, и на создание общей атмосферы того, что мы называем Серебряным веком.

«Кургузый оковалок»

Именно искусство - не внешность. Внешность была заурядная, если не сказать хлеще. Впрочем, иные современники так и выражались, называя Кшесинскую «кургузым оковалком». И было за что. При росте 153 см она весила 50, а впоследствии и 60 кг. Грудь плоская, «корма» тяжёлая, ноги короткие и довольно толстые. Плюс невоздержанность в еде, что при её данных совершенно неприемлемо. Педагог её класса, «душа русского балета» Лев Иванов, неоднократно делал Кшесинской замечания: «Жаль, что такая талантливая артистка так сильно располнела».

Неважные данные компенсировались совершенно ураганной техникой и страстью. В самом начале её карьеры теа­тральный критик Александр Плещеев заметил: «У мадемуазель Кшесинской крепкие пуанты… меня поразила удивительная точность движений дебютантки и её стиль». А вот Аким Волынский - уже насчёт эмоций и артистизма: «От вычурно кричащих линий её демонического искусства веет иногда морозным холодком… Черно­глазая дьяволица балета без конца повторяет под «браво» всего зала свои невиданные фигуры, свой ослепительно-прекрасный диагональный танец через сцену». Характерный момент - Матильда, внимательно читавшая все критические отзывы, уцепилась за слово «демонический». В ход тут же было пущено старинное семейное предание Кшесинских, пришедшееся очень кстати. Дед Матильды, Ян Кшесинский, будучи музыкантом-виртуозом, вроде бы общался и даже концертировал вместе со знаменитым «дьяволом скрипки» - Никколо Паганини. Отличный пиар-ход.

Пиар сейчас понимают в основном как рекламу, хотя изначально это налаживание общественных связей. Пожалуй, именно в этом и состоял основной талант Кшесинской. Ей удалось сделать то, к чему подспудно стремится любой артист - переформатировать театр или даже целое направление под себя. По поводу чего сокрушался директор Императорских театров Владимир Теляковский: «Казалось бы, балерина должна принадлежать репертуару. А тут оказывается наоборот - репертуар принадлежит М. Кшесинской. Она считала его своей собст­венностью и могла дать или не дать танцевать другим». Обычно всё это списывают на то, что Кшесинская состояла в романтических отношениях сначала с наследником престола Николаем II, а потом и с великим князем Сергеем Михайловичем.

Гений пиара

При этом забывается один факт: в семье Романовых очень и очень многие великие князья заводили себе любовниц в балетной среде. Однако ни одна из них не достигла таких высот, как Кшесинская. По той простой причине, что Матильда умела безо всяких постельных дел расположить к себе людей, которые принимали решения не только на высшем, но и на других уровнях. 

Так, в 1899 г. она решила уст­роить себе бенефис по случаю десятой годовщины пребывания на сцене. Это было против всех правил - бенефисом обычно отмечали только двадцатилетие службы. Но Кшесинская отправляется к министру двора барону Владимиру Фредериксу. И там, как бы вскользь, упоминает, что свои знаменитые 32 фуэте подряд она смогла исполнить только благодаря ему: «Я пояснила, что для исполнения 32 фуэте на одном месте нужно иметь перед глазами какой-нибудь заметный предмет. Министр сидел в партере, в середине ряда, а его ордена сияли даже в полутёмном зале». Судьба незаконного бенефиса была решена. По окончании представления за Матильдой отправились 5 подвод, нагруженных цветами.

Умение нравиться людям Кшесинская довела почти до совершенства. Так, мастерством Матильды восторгалась не терпящая классического балета Айседора Дункан. А всё потому, что Кшесинская когда-то посетила её выступление и кричала ей «Браво!», взгромоздившись на стул венского театра. В её пользу было решено скандальное дело «Кшесинская против большевиков и лично Ленина» - летом 1917 г. суд постановил, что её особняк занят незаконно и должен быть освобождён. Для этого Кшесинская танцевала перед революционными солдатами «Русскую»: «Дрожа от страха, я стояла за кулисами, но, в конце концов, всё же решилась выйти на сцену. Весь зал встал и встретил меня громом аплодисментов». 

Да, она не терпела конкурентов и для их уничтожения использовала всю мощь своих связей. Но даже в этом можно найти плюс - благодаря интригам Кшесинской, которая выжила итальянских балерин из театра, русский балет стал по-настоящему русским. 

Кстати, ту же «Русскую» 63-летняя Матильда танцевала в Ковент-Гардене 14 июля 1936 г. На бис её тогда вызывали 18 раз - своего рода рекорд, особенно для флегматичных англичан. Это было её последнее выступление.

www.aif.ru

Жизненный танец Матильды Кшесинской - Персиковые сны

Матильда Феликсовна Кшесинская (Мария-Матильда Адамовна-Феликсовна-Валериевна Кржезинская) родилась 31 августа 1872 в Лигово, под Петербургом.

В 1851 году Николай I выписал вместе с несколькими другими танцовщиками из Варшавы в Санкт-Петербург Феликса Кшесинского. Он был непревзойденным исполнителем мазурки – любимого танца Николая. В Петербурге Феликс Иванович женился на балерине Юлии Доминской, вдове балетного танцовщика Леде. От первого брака у нее было пять детей, во втором родилось еще четверо: Станислав, Юлия, Иосиф-Михаил и младшая – Матильда-Мария.

На сценическую стезю Матильда Кшесинская была обречена по рождению: ее дед был знаменитым скрипачом, певцом и драматическим актером, не один год на сцене танцевала мать, пока не вышла замуж за балетного артиста Леде и целиком не отдала себя семье, и отец, Феликс-Адам Кшесинский, также был известным танцором, звездным исполнителем мазурки. Маля была последним (тринадцатым!) ребенком в повторном браке овдовевшей матери и с младых ногтей воспитывалась за кулисами театра. В 8 лет поступила в Императорское Театральное училище (где уже учились ее старшие сестра Юлия и брат Иосиф), а уже через год дебютировала в балете «Дон Кихот».

Конечно, ее путь на сцену в известной мере был облегчен — еще в балетной школе при Александринском театре все Кшесинские находились на привилегированном положении: остальные воспитанники 10 лет жили там, как в интернате, лишь Малечка с братом и сестрой приезжала на занятия из дома. Но для той головокружительной карьеры, которую сделала Матильда Кшесинская, ей потребовались и подлинный талант, и непомерное тщеславие, и мастерство плести интриги в жесткой конкурентной борьбе. И еще — участие в ее судьбе царского двора, для которого, перефразируя одно известное изречение, из всех искусств важнейшим являлся балет…В восемь лет ее отдали в Императорское театральное училище – ранее его закончила ее мать, а теперь там учились ее брат Иосиф и сестра Юлия. Впоследствии оба они с успехом выступали на балетной сцене.Поначалу Маля занималась не особенно старательно – азы балетного искусства она давно изучила дома. В школе она скучала и даже подумывала бросить балет. Но тут девочка увидела танец итальянской балерины Вирджинии Цукки, приехавшей в Петербург на гастроли. Она поняла, к чему следует стремиться. А в пятнадцать лет, когда она попала в класс к Христиану Петровичу Иогансону, Маля не только почувствовала вкус к учению, но стала заниматься с настоящей страстью.Благоговейный пиетет к царской семье Кшесинская пронесла через всю свою жизнь — и в глубокой старости, занявшись книгой воспоминаний, она писала о Романовых только в превосходной степени. И особо выделила день 23 марта 1890 года, когда император Александр III сказал ей, склонившейся перед ним в низком реверансе 17-летней выпускнице: «Будьте украшением и славою нашего балета!» По традиции выпускной экзамен в Императорском Театральном училище неизменно проходил при полном участии венценосной семьи: после спектакля, не снимая театральных костюмов, все ученики собирались в большом репетиционном зале — для представления царственным особам. Действо было тщательно отрепетировано, кандидатуры лучших выпускниц заранее отобраны из числа первых воспитанниц-«пепиньерок», в числе которых Кшесинская не могла оказаться уже потому, что числилась приходящей. И тут случилась первая неожиданность — в нарушение всех правил государь сломал церемонию, зычно вопросив: «А где же Кшесинская?» Именно ей, после некоего замешательства выведенной вместо обескураженных отличниц Рыхляковой и Скорсюк, и адресовалась сакраментальная фраза, побудившая Малечку к самозабвенному отклику: «Слова Государя звучали для меня как приказ. Быть славою и украшением русского балета — вот то, что теперь волновало мое воображение. Оправдать доверие Государя — было для меня новой задачей, которой я решила посвятить мои силы».Вторая неожиданность оказалась воистину роковой. После представления выпускников следовал торжественный ужин, а за общим столом у Малечки тоже не было постоянного места. И государь опять распорядился по-своему — усадил Кшесинскую между собою и наследником, игриво погрозив обоим: «Смотрите только, не флиртуйте слишком!» Наследнику шел 21-й год.Наследник в ту пору был увлечен воспитывавшейся при английском дворе немецкой принцессой Алисой Гессенской, и это очень не нравилось его отцу. В политических интересах Николаю лучше бы было влюбиться в какую-нибудь французскую принцессу. Приняли решение отвлечь наследника.Кшесинскую сильнее всего поразили его голубые глаза, излучавший доброту взгляд. Маля потом не могла вспомнить, о чем они тогда говорили с Николаем, но сразу поняла, что влюбилась, и он тоже не остался к ней равнодушен: «Когда я прощалась с Наследником, который просидел весь ужин рядом со мною, мы смотрели друг на друга уже не так, как при встрече, в его душу, как и в мою, уже вкралось чувство влечения, хоть мы и не отдавали себе в этом отчета». С этого дня Маля всячески старалась попасться на глаза цесаревичу во время его проездов по городу, благо маршрут был всем известен, и каждый раз, когда это удавалось, ловила ответный заинтересованный взгляд. Поговорить им удалось только летом — наследник выезжал в Красное Село, где квартировал Гусарский полк, к которому он был приписан, и там же для развлечения офицеров во время лагерного сбора дважды в неделю давались спектакли в специально построенном для этой цели деревянном театре. Тогда же у них появился и «временный поверенный» в сердечных делах — гусар Волков, который должен был сопровождать Николая в его предстоящем кругосветном путешествии и у которого был роман с балетной артисткой. От него Кшесинская узнала, что Николай ищет встречи с ней наедине, а когда устроить это не удалось, просил Малечку хотя бы прислать свою фотографию. Карточку она не передала — придирчивая, не нашла ни одной достаточно удачной.

У нее не было многих качеств, присущих ее современницам и соперницам по сцене: ни красоты Тамары Карсавиной и Веры Трефиловой, ни утонченности и легкости гениальной Анны Павловой. Кшесинская была небольшого роста, крепкая, темноволосая, с узкой, затянутой в корсет талией и мускулистыми, почти атлетическими ногами. Но она обладала неисчерпаемой энергией, пикантностью, затмевающим всех блеском, шиком, несомненной женственностью и непреодолимым обаянием. У нее были превосходные, очень красивые зубы, которые Матильда постоянно демонстрировала в сияющей улыбке. Несомненными козырями были и врожденный практицизм, сила воли, удачливость и фантастическая работоспособность.

Как большинство артистических натур, Кшесинская была суеверной, фатальность совпадения дат и цифр принимала безоговорочно. Считала удачливым число «13» (по своему «порядковому» номеру в семье), а в эмиграции получила прозвище Мадам-17 — играя в казино, всегда ставила на эту трагическую для себя цифру. И в отношениях с наследником видела высшую предопределенность — оба они были помечены «двойкой»: ему после коронования предстояло стать Николаем Вторым, а ее с приходом на сцену балетная критика окрестила Кшесинской-2, чтобы как-то отличать от сестры Юлии.Девять месяцев Маля неотрывно следила по газетным хроникам за кругосветным вояжем наследника, извелась переживаниями, когда из Японии пришло известие о том, что самурай-фанатик ударил цесаревича саблей по голове (только чудом Николай остался жив). Его возвращение принесло только одну мимолетную встречу на людях — наследник тут же уехал с родителями в Данию и в Петербург вернулся лишь к концу года. Так начался новый, 92-й, первый месяц которого наконец подарил им долгожданную встречу....Как-то вечером Маля была дома одна, когда ей доложили о приезде гусара Волкова, но вместо «временного поверенного» в дверь вошел Николай. Первая встреча была недолгой, потом начались записки и письма, визиты стали чаще и раскованней. Приезды наследника престола к известной балетной девице ни для кого тайной не были — за цесаревичем следили сотни глаз. Случалось, и беспокоили — раз вломился сам градоначальник, сказал, что государь спешно требует сына к себе в Аничков. Александр III вообще был строгих правил, легкомысленностей не одобрял. А в их роду прецеденты имелись — великий князь Николай Николаевич Старший в молодости увлекся балетной артисткой Числовой, четверых детей ей подарил. Но что можно князю — для наследника табу. Хотя и держать 24-летнего молодого человека в черном теле было жестоко. Потому если государыня Мария Федоровна поначалу и была противницей сближения сына с балеруньей и даже через посредников передала г-ну Кшесинскому просьбу отказать Николаю от дома, то потом-таки сжалилась… В своих воспоминаниях Матильда Феликсовна подробно живописала свои душевные терзания, как готовилась сказать отцу о необходимости уйти из-под родительской крыши, жить своим домом. Зря волновалась: отец был человек осведомленный и правила игры знал заранее (только и спросил, понимает ли она, что никогда не выйдет замуж за наследника и что в скором времени должна будет с ним расстаться).

Маля сама выбрала себе дом на Английском проспекте, вполне уютный и с хорошей историей: 2-этажный особнячок был построен великим князем Константином Николаевичем для балерины Кузнецовой, потом им владел Римский-Корсаков. В этом доме, который Николай II в итоге ей подарил, Кшесинская пережила свой короткий бурный роман, согревавший ее воспоминаниями всю жизнь.

Роман Кшесинской закончился в 1894 году в связи с помолвкой наследника. О ней было объявлено 7 апреля 1894 года.«В один из вечеров, когда Наследник засиделся у меня почти что до утра, он мне сказал, что уезжает за границу для свидания с принцессой Алисой Гессенской, с которой его хотят сватать. Впоследствии мы не раз говорили о неизбежности его брака и о неизбежности нашей разлуки», — пишет она в своих воспоминаниях. И когда 7 апреля 1894 года было объявлено об официальной помолвке цесаревича Николая с 22-летней Алисой Гессен-Дармштадтской, Матильда призналась: «Горю моему не было границ».Весной 1894 года цесаревич Николай женился, а осенью того же года, после смерти отца Александра III, взошел на престол. Отныне Мале оставались только воспоминания, передаваемые окольными путями приветы, да лишь ей и Ники понятные взгляды, которыми они обменивались при случае. И еще — возможность танцевать для Него. Каждое свое выступление перед государем (а их было множество) Кшесинская воспринимала как праздник. И с особым трепетом — спектакли в Красносельском театре, где она всякий раз встречала и провожала его взглядом, стоя у обращенного на царский подъезд окна гримерской, — почти 25 лет…Интересно, что именно Кшесинская лучше всех поняла характер своего друга. Много лет спустя она писала: «Для меня было ясно, что у Наследника не было чего–то, что нужно, чтобы царствовать. Нельзя сказать, что он был бесхарактерен. Нет, у него был характер, но не было чего-то, чтобы заставить других подчиниться своей воле. Первый его импульс был всегда правильным, но он не умел настаивать на своем и очень часто уступал. Я не раз ему говорила, что он не сделан ни для царствования, ни для той роли, которую волею судеб он должен будет играть. Но никогда, конечно, я не убеждала его отказаться от Престола…»Готовясь достойно отметить свое первое десятилетие на Императорской сцене, Кшесинская заранее попросила через великого князя Сергея Михайловича, чтобы ее «царский подарок» не походил на все другие. И в результате получила прелестную брошь в виде бриллиантовой змейки, свернувшейся вокруг большого сапфира.

В придачу к подношению Сергей Михайлович (а он в одиночестве примы постарался заменить ей Ники с максимальной полнотой) рассказал Кшесинской, что государь вместе с императрицей лично выбрал для нее эту брошь и при этом заметил, что змея — символ мудрости. Николай II любил символы — на следующий бенефис, по случаю 20-летия, Кшесинская получила от него бриллиантового орла в платиновой оправе, с подвешенным к нему розовым сапфиром, и тут же сделала своему Ники ответный подарок — украсив орлом сценический костюм, исполнила для него па-де-де в «Пахите».

Бенефис 13 февраля 1900 года, устроенный с неслыханным доселе размахом, стал этапным в судьбе Кшесинской — с этого момента начался ее роман с великим князем Андреем Владимировичем. И здесь не обошлось без мистики — на торжественном ужине посаженный за столом слева от примы князь Андрей случайно опрокинул на ее платье бокал с красным вином, в чем Маля увидела доброе предзнаменование. И точно — «С этого дня в мое сердце закралось сразу чувство, которого я давно не испытывала; это был уже не пустой флирт… мы все чаще и чаще стали встречаться, и наши чувства друг к другу скоро перешли в сильное взаимное влечение».Князю было 22 года, Маля же была старше его на 6 лет. Кшесинская опять начала вести дневник, заброшенный после прощания с Ники, что в ее глазах уравнивало по искренности и силе чувств два этих романа. Пик отношений пришелся на лето — князь Андрей служил в Красном Селе, его путь в северную столицу лежал через Стрельну, и дача Кшесинской была идеальным местом для встреч. Одну из которых, 22 июля, они потом стали ежегодно праздновать как день свадьбы (официально они поженились только в январе 1921 года). В Питере приходилось блюсти конспирацию — тут Малечка опять могла себе позволить лишь «случайную» — безмолвную, мимолетную встречу на Невском, как бы невзначай покидая театр в момент проезда кортежа князя Андрея. Так же она не преодолела искуса попрощаться с любимым взглядом в день его отъезда с официальным визитом в Крым, чтобы через две недели встретиться за границей, в Беаррице и Париже. Другую счастливую осень, первого года нового века, они провели в Италии, опять же конспиративно встретившись в Венеции. Хотя хороша конспирация — за князем неотлучно следовал его адъютант (по словам Малечки, человек очень милый и симпатичный), каждый шаг сиятельной особы без особых церемоний отслеживала местная полиция, а при переезде в Ассизи их и вовсе сопровождал конный отряд карабинеров. В этой ситуации Кшесинской оставалось только одно — превращать неудобства напыщенного официоза в повод для шуток.Следующий балетный сезон Кшесинская закончила раньше срока — и на 6-м месяце беременности она умудрялась танцевать, хотя в профиль ее изменившаяся фигура уже бросалась в глаза. Репетируя перед спектаклем в Эрмитажном театре Зимнего дворца, она постаралась тщательно обдумать каждый поворот, чтобы лицезревшая ее царская чета ничего не заметила. С середины февраля Кшесинская передала свои партии новым восходящим звездам Анне Павловой и Тамаре Карсавиной (прежде она, как подлинная прима, запрещала вводить в свои балеты других танцовщиц).Кшесинская родила сына на своей даче в Стрельне 18 июня 1902 года. Роды было труднымы, с риском потерять и мать, и ребенка, но в итоге все закончилось благополучно. Едва придя в себя, Маля выдержала тяжелый разговор с князем Сергеем Михайловичем — тот знал, что не он отец младенца, но простил неверную, заверил ее в том, что отныне останется для нее верным другом. Конечно, Маля очень хотела назвать сына Николаем, однако ее упросили этого не делать, и мальчика окрестили Владимиром — в честь отца князя Андрея.Проблема возникла и с отчеством — великая княгиня Мария Павловна была категорически против отношений сына с Кшесинской, поэтому Сергей Михайлович великодушно позволил дать младенцу свое отчество (до брака Матильды с князем Андреем их сын по документам именовался Владимиром Сергеевичем Красинским). В своих воспоминаниях Матильда Феликсовна написала, что в тот год впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой: у нее был сын, любимый, пусть и «неформальный», муж. Помимо этого, она в полной мере ощутила заботу и участие в своей судьбе великокняжеской семьи, которая не забывала регулярно доносить до нее хоть и нечастые, но очень дорогие свидетельства того, что государь по-прежнему о ней помнит. Как бесценный дар приняла она его фотокарточку с подписью «Ники» (всем другим он подписывал свой лик «Николай»).Уже через два месяца после родов Кшесинская вернула себя в рабочее состояние и станцевала в нескольких спектаклях. Но теперь Матильду одолевали иные заботы: она демонстративно охладела к театру (сведя до минимума участие в репертуаре и выбирая лишь самые выгодные зарубежные гастроли) и принялась строить собственный, понастоящему семейный дом.

Кшесинская с юности любила привлекать к себе внимание — на занятия в училище ездила в маленьком шарабане, запряженном крошечными пони, с восторгом ловя любопытные взгляды прохожих. И затеяв строительство нового дома на Большой Дворянской, непременно желала, чтобы он стал самым-самым. План жилища она заказала модному архитектору фон Гогену, всю мебель — крупнейшему фабриканту Мельцеру, бронзу — от люстр до шпингалетов, а также ковры, материю для обивки мебели и стен — самым стильным салонам в Париже. Заложенный весной 1906-го особняк был готов меньше чем за два года.

Отметив новоселье, Матильда Феликсовна постаралась, чтобы о ее доме говорил весь город — только что экскурсии к себе не водила. Особо же Кшесинская гордилась двумя гардеробными комнатами: в одной хоть и с трудом, но разместились ее многочисленные наряды, а в другой — театральные костюмы и аксессуары (теперь ей достаточно было написать посыльному номер шкафа, чтобы любой наряд без проволочек был доставлен туда, куда требовалось). Для гостей-мужчин был предусмотрен замечательный винный погреб (о пополнении запасов заботился князь Андрей), где устраивались шумные пиршества по торжественным случаям. Публике попроще — простым горожанам, любующимся буржуазным роскошеством сквозь ажурную ограду, — тоже предлагалось своеобразное зрелище: на газоне постоянно гуляли свинья, фоксик Джиби и козочка, выступавшая с Малей в «Эсмеральде» (корову, предназначенную давать свежее молоко для хозяйского сына, щипать элитную траву во двор не выпускали).

В своем знаменитом Дворце Кшесинской хозяйка наслаждалась покоем ровно 10 лет. В феврале 1917-го она в одночасье потеряла и городской особняк, и загородное поместье (аукнулась греховная связь с отрекшимся от престола государем). Поначалу она пыталась бороться — заручившись словом Керенского, подала в суд на Петроградский комитет большевиков и в мае эту тяжбу выиграла. Однажды посетив свой дом, увидела гуляющую по саду г-жу Коллонтай в горностаевом пальто экс-хозяйки, а вторично придя с ордером на выселение оккупантов — нашла там уже полный разгром. «Великий октябрь» окончательно убил надежду Матильды Феликсовны на возвращение кровного имущества.

Лишившись крыши над головой и всего нажитого добра, почти полгода Кшесинская с сыном ютилась по чужим углам друзей и поклонников, пока наконец решилась уехать на юг, надеясь хотя бы там укрыться от всяких потрясений. В Кисловодске их ждал князь Андрей (раньше перебравшийся туда с матерью и братом), там же оказалось и множество петербургских знакомых. Потом вместе с Добровольческой армией, которая то наступала, то сдавала большевикам завоеванные позиции, Кшесинская с потоком беженцев попала в Тамбиевский аул, добралась до Балтапашинска и осенью 1918-го наконец осела в Анапе.

Во время этих мытарств Матильда Феликсовна узнала о гибели великого князя Сергея Михайловича и с тех пор винила в его смерти себя — он слишком задержался в Питере, хлопоча об имуществе Кшесинской, был увезен большевиками в Алапаевск и там расстрелян вместе с другими членами царской семьи. Месяц спустя разлетелась весть о расстреле всей семьи Николая II. А через два года, уже в эмиграции, князь Андрей встретился со следователем Соколовым, которому адмирал Колчак поручил провести следствие о гибели семьи государя в Екатеринбурге и убийстве членов царской семьи в Алапаевске. И Матильде передали найденный на останках князя Сергея Михайловича золотой медальон с ее фотографией. А в смерть Ники, поскольку никаких верных доказательств тому не было, Кшесинская и через много лет не хотела верить…

В Крыму Матильда Феликсовна с сыном Володей трудно, но вполне сносно прожила до конца зимы 1920 года. За это время князь Андрей сделал все возможное для примирения матери с «неформальной» женой и организовал их отъезд в эмиграцию — без обычной транзитной задержки в Константинополе, сразу до Венеции, а там уж — на собственную французскую виллу Алам.

Оказавшись в свободной стране, Кшесинская первым делом утвердила свое социальное положение: в январе 21-го она и князь Андрей венчались в Каннах в русской православной церкви. Оттуда сразу же поехали к великому князю Кириллу Владимировичу и великой княгине Виктории Федоровне, которые теперь приняли Матильду Феликсовну как «законную» жену князя Андрея, а Володю как их «законнорожденного» сына. Вскоре канцелярия главы Императорского Дома выдала Кшесинской документ о даровании ей титула и фамилии княгини Красинской.Вторую мировую войну Кшесинская с мужем и сыном пережила во Франции без особых невзгод (число учеников в школе, конечно, сильно сократилось, однако на скромное существование хватало). Сильно поволновались лишь однажды, когда гестапо арестовало Владимира: он входил в кружок русских масонов, а для фашистов любая организация представляла потенциальную опасность. Кого-то из взятых по этому делу расстреляли, но молодой князь не пострадал, и Матильда Феликсовна считала это провидением свыше: в лагере номер Владимира был «119» — ровно 119 дней сына в заключении и продержали…

Овдовела Кшесинская в 1956 году — Андрей Владимирович скоропостижно умер на руках жены и сына. Похоронили его в форме лейб-гвардии конной артиллерии, в которой великий князь служил в России. «С кончиною Андрея кончилась сказка, какой была моя жизнь», — написала Кшесинская в своей книге. Но интерес к жизни Матильда Феликсовна сохранила на все оставшиеся ей после ухода мужа полтора десятка лет.

Матильда Феликсовна не дожила лишь девяти месяцев до своего столетнего юбилея. Она умерла 6 декабря 1971 года. Похоронена Кшесинская на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в одной могиле с мужем и сыном. На ней значится: Светлейшая княгиня Мария Феликсовна Романовская-Красинская, заслуженная артистка императорских театров Кшесинская.

gold-nostalgia.livejournal.com

Фильм оценили по зубам. Чем «Матильда» не угодила экспертам Поклонской | Кино | Культура

История противостояния между депутатом Государственной Думы РФ Натальей Поклонской и создателями художественного фильма «Матильда» вышла на новый уровень.

Поклонская направила в Генеральную прокуратуру депутатский запрос с отрицательным заключением экспертизы фильма «Матильда», сделанной по ее заказу.

Согласно опубликованному тексту, эксперты исследовали «распечатку текста сценария аудиовизуального произведения (фильма) „Матильда“ (режиссер — А.Е. Учитель) — на 120 листах», а также аудивидеозаписи двух рекламных роликов (трейлеров) картины.

Как пишет в обращении в Генпрокуратуру сама Поклонская, экспертизу провели доктора психологических, юридических, филологических, культурологических, исторических наук со стажем экспертной деятельности до 28 лет. Председателем комиссии стал член-корреспондент Российской академии образования, профессор, доктор психологических наук, главный научный сотрудник Института изучения детства, семьи и воспитания РАО Виктор Слободчиков. Согласно документу, стаж научной деятельности специалиста составляет 48 лет, стаж экспертной деятельности — 28 лет.

Также в состав комиссии вошли доктор юридических наук, член Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при главном управлении Минюста РФ по Москве Игорь Понкин (стаж научной деятельности — 27 лет, стаж экспертной деятельности — 17 лет), доктор филологических наук, главный научный сотрудник Института мировой литературы имени Горького Всеволод Троицкий (стаж научной деятельности — 58 лет, стаж экспертной деятельности 26 лет), а также кандидат культурологи, доктор технических наук, профессор кафедры теологии факультета гуманитарных наук Московского государственного лингвистического университета Александр Евдокимов (стаж научной деятельности — 40 лет, стаж экспертной деятельности −12 лет).

Какой же вывод сделали эти достойные люди после всестороннего изучения материалов? Все желающие могут ознакомиться с полным содержанием данного документа, мы же сформулируем лишь несколько ключевых позиций, которые, скорее всего, вызовут новую волну обсуждения в обществе.

1. Сценария и трейлеров достаточно для вынесения вердикта о содержании фильма

«Комиссия считает представленные материалы (сценарий и трейлеры) достаточными для релевантных и объективных выводов о содержании и направленности фильма „Матильда“ режиссера А.Е. Учителя».

2. Факт канонизации Николая II имеет принципиальное значение для оценки фильма

«Существенное не только юридическое, но и общее культурно-нравственное значение для восприятия и оценки фильма „Матильда“ имеет общеизвестный факт, что Николай (Романов) и его супруга Александра Федоровна были канонизированы Русской Православной Церковью Московского Патриархата как святы — царственны страстотерпцы... Факт канонизации Николая и его семьи не мог быть неизвестен создателям фильма».

3. Невоцерковленные граждане России должны учитывать внутренние установления Русской Православной Церкви

«Распространение на отношения, возникшие в результате принятия внутренних установлений Русской Православной Церкви касательно указанных лиц, действия правовой нормы пункта 2 статьи 15 Федерального закона „О свободе совести и о религиозных объединениях“ обусловливает признания факта принятия указанных установлений юридическим фактом, то есть обстоятельством, с которым нормы законодательства связывают наступление правовых последствий... Религиозное почитание, осуществляемое верующими в отношении особо религиозно ценных для них объектов (притом что понимание религиозного почитания и формы его выражения могут быть различными в разных религиях), является формой реализации свободы вероисповедания и подпадает под правовую охрану, гарантированную статьями 148 и 282 Уголовного кодекс Российской Федерации».

4. Законы Российской Империи имеют значение в 2017 году

«Юридическое значение для оценки относимости связи образа Российского Императора Николая к православному христианству имеет то, что, согласно законам Российской Империи: «Император, как Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния».

5. Создатели «Матильды» смешали «сакральное с вульгарно-сексуальным»

«Содержательно-коммуникативная направленность фильма „Матильда“ в целом реализована его создателями посредством помещения указанных образов в ситуации смешения религиозно высокоценного (сакрального) с вульгарно-аморальным, с вульгарно-сексуальным и т.д.».

6. «Матильда» формирует у зрителей «ложную убежденность»

«Концептуальный замысел фильма „Матильда“ реализован посредством совокупности, в том числе, некорректных приёмов, которые обеспечивают общий интегральный эффект фильма — формирование ложной убежденности зрителей в правдивости представленных в фильме крайне негативных образов Российского Императора Николая и его супруги Александры Фёдоровны».

7. Корона не может падать с головы Николая II даже в кино

«Ряд сцен фильма „Матильда“ направлен на достижение интроекции зрителями транслируемого фильмом заведомо ложного и крайне пейоративно-денигративного (уничтижительно-очерняющего) образа Николая как лица, обладающего крайне низкими умственными способностями... Усилить это впечатление призвана не имевшая места в реальности сцена обморока Николая во время коронации с падением короны с его головы».

8. Матильда Кшесинская похожа на крысу

«Усиливает негативный образ персонажа „Николай“ приписывание ему выбора в пользу вызывающей отвращение, совершенно некрасивой (с точки зрения классических европейских, и, в частности, русских представлений о женской красоте) по внешности и иным физическим данным Матильды Кшесинской (на известных ее фотографиях четко видны: выпирающие кривые зубы, вытянутая вперед форма лица, делающая ее внешне схожей с мышью или крысой, несуразная фигура) в противопоставлении с объективно обладавшей яркой классической европейской женской красотой Александрой Федоровной».

9. Для оценки «Матильды» члены комиссии посмотрели порнофильм

«В фильме «Матильда» выявлено применение отдельного самостоятельного приема совмещения религиозно высокоценного (сакрального) с низменно-вульгарным «вульгарно сексуализированным или генитально-сексуальным». Конкретное выражение применения указанного приема заключается в задействовании в роли канонизированного Русской Православной Церковью как святого (царственного страстотерпца)... — актера с порно-амплуа, а именно — германского актера Ларса Айдингера, исполнившего ранее (в 2012 году) выражено вульгарную порнографическую роль печатника Амоса Кводфри в порнографическом фильме П.Гринуэя „Гольциус и Пеликанья компания“.

«Комиссии пришлось произвести просмотр и оценку фильма П.Гринуэя „Гольциус и Пеликанья компания“, что дало достаточные основания для оценки этого фильма как порнографического аудиовизуального произведения, а указанного образа Амоса Кводфри — как порнографического образа».

10. Глядя на Николая II в «Матильде», зрители будут думать о порнографии

«Порнографический образ Амоса Кводфри из указанного порнографического фильма будет искусственно невольно экстраполироваться на образ религиозно почитаемого верующими Русской Православной Церкви Николая в фильме „Матильда“ и в целом на образ Николая».

11. «Публичная демонстрация фильма „Матильда“ недопустима»

«Публичная демонстрация фильма „Матильда“, учитывая намеренное применение его создателями приемов, посредством которых осуществляется грубейшее унижение человеческого достоинства верующих Русской Православной Церкви и крайне болезненное оскорбление их религиозных чувств, — совершенно недопустима».

www.aif.ru

Матильда Феликсовна Кшесинская (Mathilde Kschessinska)

Mathilde Kschessinska

Матильда Кшесинская

Она хотела славы – и добилась своего. Сперва это была скандальная слава – как у всякой молодой артистки, которая стала бы подругой наследника трона. Потом всем стали видны ее талант и мастерство, трудолюбие и упрямство.

В 1851 году Николай I выписал вместе с несколькими другими танцовщиками из Варшавы в Санкт-Петербург Феликса Кшесинского. Он был непревзойденным исполнителем мазурки – любимого танца Николая. В Петербурге Феликс Иванович женился на балерине Юлии Доминской, вдове балетного танцовщика Леде. От первого брака у нее было пять детей, во втором родилось еще четверо: Станислав, Юлия, Иосиф-Михаил и младшая – Матильда-Мария.

Родилась Маля, как ее называли дома, 19 августа 1872 года. Уже с самого раннего возраста она обнаруживала способности и любовь к балету – что неудивительно в семье, где почти все танцуют. А в четыре года она уже вышла на сцену главного театра Российской империи в балете «Конек-Горбунок». В сцене подводного царства от малышки, переодетой русалочкой, только и требовалось, что подойти к огромному бутафорскому чуду-юду киту и вытащить из открытой пасти кольцо.

В восемь лет ее отдали в Императорское театральное училище – ранее его закончила ее мать, а теперь там учились ее брат Иосиф и сестра Юлия. Впоследствии оба они с успехом выступали на балетной сцене.

Поначалу Маля занималась не особенно старательно – азы балетного искусства она давно изучила дома. В школе она скучала и даже подумывала бросить балет. Но тут девочка увидела танец итальянской балерины Вирджинии Цукки, приехавшей в Петербург на гастроли. Она поняла, к чему следует стремиться. А в пятнадцать лет, когда она попала в класс к Христиану Петровичу Иогансону, Маля не только почувствовала вкус к учению, но стала заниматься с настоящей страстью.

Через два года она с блеском исполнила кокетливый танец Лизы из балета «Тщетная предосторожность» – того самого балета, в котором она увидела Цукки, своего «гения танца». Это было на выпускном спектакле 23 марта 1890 года – дату она запомнила навсегда. Все знали, что на гала-концерте будет царская семья во главе с Александром III. После спектакля императору должны были по традиции представить тройку лучших учениц школы, куда вошла и Матильда. Только она должна скромно стоять в отдалении, поскольку была не в полной мере воспитанницей пансионата, а «приходящей».

Едва войдя в залу, где собрались выпускники, государь спросил: «А где Кшесинская?» Не веря своим ушам, она вышла из толпы. «Будьте украшением и славой нашего балета», – сказал император. Дальше еще более высокая честь – на торжественном ужине Александр усадил ее между собой и цесаревичем Николаем. «Когда я прощалась с Наследником, который просидел весь ужин рядом со мной, мы смотрели друг на друга не так, как при встрече. В его душу, как и в мою, уже вкралось чувство влечения, хотя мы и не отдавали себе в этом отчета».

Все, что Матильде показалось чудом, провидением, все, что подпитывало потом ее чувства к будущему царю, было хорошо спланированной интригой двора. Наследник в ту пору был увлечен воспитывавшейся при английском дворе немецкой принцессой Алисой Гессенской, и это очень не нравилось его отцу. В политических интересах Николаю лучше бы было влюбиться в какую-нибудь французскую принцессу. Приняли решение отвлечь наследника.

Уже в первый свой сезон Кшесинская станцевала в двадцати двух балетах и двадцати одной опере. Роли были небольшие, но ответственные, и позволяли Мале блеснуть своим талантом. Но одного таланта для получения такого количества партий было мало – сыграло свою роль одно немаловажное обстоятельство: в артистку был влюблен наследник престола.

Они встречались при любой возможности – учитывая то, что Николай находился на военной службе и был связан множеством обязанностей при дворе, это было очень непросто. Николай купил для Кшесинской дом на Английском проспекте – до этого он принадлежал композитору Римскому-Корсакову. Матильда жила там вместе с сестрой Юлией.

Ее театральная карьера складывалась отлично. Первой большой ролью Кшесинской стала партия Мариетты-Драгониаццы, главная в балете «Калькабрино», затем была партия Авроры в «Спящей красавице». Критики хвалили дебютантку за смелый и техничный танец, но самой Кшесинской было ясно, что ее техника отстает от виртуозного совершенства Брианца и Леньяни. Тогда Матильда, не прекращая занятий с Иогансоном, начала брать уроки у итальянского танцовщика и педагога Энрико Чекетти. Это позволило ей не только приобрести совершенную технику, свойственную итальянкам, но и обогатить ее лиризмом, естественностью и мягкостью, характерными для русской классической школы. К этому добавились пантомимический талант, унаследованный от отца, и драматизм, позаимствованный у Вирджинии Цукки. В таком виде талант Кшесинской лучше всего соответствовал классическому балету конца девятнадцатого века и именно в нем смог развиться наиболее полно.

У нее не было многих качеств, присущих ее современницам и соперницам по сцене: ни красоты Тамары Карсавиной и Веры Трефиловой, ни утонченности и легкости гениальной Анны Павловой. Кшесинская была небольшого роста, крепкая, темноволосая, с узкой, затянутой в корсет талией и мускулистыми, почти атлетическими ногами. Но она обладала неисчерпаемой энергией, пикантностью, затмевающим всех блеском, шиком, несомненной женственностью и непреодолимым обаянием. У нее были превосходные, очень красивые зубы, которые Матильда постоянно демонстрировала в сияющей улыбке. Несомненными козырями были и врожденный практицизм, сила воли, удачливость и фантастическая работоспособность.

Роман Кшесинской закончился в 1894 году в связи с помолвкой наследника. О ней было объявлено 7 апреля 1894 года.

Приближались коронационные торжества, Императорский театр распределял роли для предстоящего парадного спектакля в Москве, а ей никакой роли в балете Дриго «Жемчужина» не предложили вовсе. Для самолюбивой артистки это было невыносимо. Она рассказала о своем горе великому князю Владимиру Александровичу. Вот как вспоминала Кшесинская о тех событиях: «Дирекция Императорских театров получила приказ свыше, чтобы я участвовала в парадном спектакле на коронации в Москве. Моя честь была восстановлена, и я была счастлива, так как я знала, что это Ники лично для меня сделал. Дирекция своего прежнего решения не переменила бы… Я убедилась, что наша встреча с ним не была для него мимолетным увлечением, и он в своем благородном сердце сохранил уголок для меня на всю свою жизнь.»

Когда пришел «приказ свыше», балет «Жемчужина» был почти полностью готов, все роли распределены и срепетированы, но для того, чтобы включить Кшесинскую в этот спектакль, композитора Дриго срочно обязали написать новую музыкальную партию, а великому балетмейстеру Петипа пришлось ставить для нее специальное па-де-де. Понятно, что такие выходки быстро создали Кшесинской соответственную репутацию.

Интересно, что именно Кшесинская лучше всех поняла характер своего друга. Много лет спустя она писала: «Для меня было ясно, что у Наследника не было чего–то, что нужно, чтобы царствовать. Нельзя сказать, что он был бесхарактерен. Нет, у него был характер, но не было чего-то, чтобы заставить других подчиниться своей воле. Первый его импульс был всегда правильным, но он не умел настаивать на своем и очень часто уступал. Я не раз ему говорила, что он не сделан ни для царствования, ни для той роли, которую волею судеб он должен будет играть. Но никогда, конечно, я не убеждала его отказаться от Престола…»

Николай перед женитьбой поручил ее заботам своего друга и двоюродного брата, великого князя Сергея Михайловича. Тот стал не только официальным «покровителем» Матильды на следующие несколько лет, но и ближайшим ее другом.

В ноябре 1895 года Кшесинская получила давно заслуженное звание балерины, которое присуждалось лишь лучшим танцовщицам труппы. Но она выдвинулась не только благодаря благосклонности царской фамилии. Она была действительно чрезвычайно талантливой танцовщицей, с огромным упорством работавшей над собой. Любившая повеселиться и развлечься в свободное время, обожавшая приемы, балы и карточную игру, перед выступлениями Матильда преображалась. Вот как вспоминала о ней Тамара Карсавина: «Она обладала удивительной жизнеспособностью и исключительной силой воли. В течение месяца, предшествующего ее появлению на сцене, Кшесинская все свое время отдавала работе – усиленно тренировалась часами, никуда не выезжала и никого не принимала, ложилась спать в десять вечера, каждое утро взвешивалась, всегда готовая ограничить себя в еде, хотя ее диета и без того была достаточно строгой. Перед спектаклем она оставалась в постели двадцать четыре часа, лишь в полдень съедала легкий завтрак. В шесть часов она была уже в театре, чтобы иметь в своем распоряжении два часа для экзерсиса и грима. Как-то вечером я разминалась на сцене одновременно с Кшесинской и обратила внимание на то, как лихорадочно блестят ее глаза.

– О! Я просто целый день умираю от жажды, но не буду пить до выступления, – ответила на мой вопрос она».

Ее целью было стать первой балериной на российской сцене. Но тогда в русском балете безраздельно царили итальянские балерины. Соперничество с Пьериной Леньяни – балериной, впервые исполнившей на русской сцене 32 фуэте, – стало целью Кшесинской. Длилось их противостояние восемь лет.

Еще в 1893 году Леньяни показала россиянам доселе неведомый трюк. Кшесинская первой из русских балерин освоила это новшество. Причем по нескольку раз могла повторить фуэте на бис, что и по нынешним временам считается «высшим пилотажем». Уход Леньяни и возвышение Кшесинской до звания примы-балерины патриотически настроенные критики объявили окончательной победой русского балета.

Первое, что сделала новая прима, – поставила условие: она будет танцевать только три месяца в году, чтобы в остальное время жить в свое удовольствие. Такого себе еще никто не позволял. Затем Кшесинская добилась повышения жалованья ведущим артистам.

Репертуар Кшесинской быстро расширялся. Она получила ранее принадлежавшие итальянкам роли феи Драже в «Щелкунчике», ставшую одной из любимых партию Лизы в «Тщетной предосторожности», Терезу в «Привале кавалерии», заглавную роль в «Пахите». В каждой из этих ролей Матильда буквально блистала: она выходила на сцену, увешанная настоящими драгоценностями – бриллиантами, жемчугами, сапфирами, подаренными ей очарованными великими князьями и самим Николаем.

С самого окончания училища Кшесинская мечтала станцевать заглавную партию в балете «Эсмеральда». Но когда она обратилась тогда к всесильному главному балетмейстеру Мариусу Петипа с просьбой об этой партии, он сослался на то, что Кшесинской не хватает личного опыта, необходимого для этой роли трагически влюбленной цыганки. Пережив разрыв с Николаем, Кшесинская была готова для роли Эсмеральды. Она станцевала Эсмеральду в 1899 году, и эта партия стала лучшей в ее репертуаре – никто ни до, ни после нее не танцевал этот балет с таким блеском и глубиной.

Другой крупный скандал был связан с костюмом для балета «Камарго». Леньяни танцевала русский танец в платье, сделанном по образцу костюма Екатерины Великой, хранящегося в Эрмитаже, – с широкой юбкой с фижмами, приподнимавшими юбку по бокам. При ее росте и фигуре такие фасоны противопоказаны – и Кшесинская заявила тогдашнему директору императорских театров, князю Сергею Михайловичу Волконскому, что не будет надевать фижмы. Тот настаивал на неизменности костюма. На премьере «Камарго» весь зал гадал, наденет ли Кшесинская фижмы. Она не надела. За это на нее был наложен штраф. Оскорбленная Кшесинская обратилась к Николаю. На следующий день штраф отменили, но Волконский подал в отставку. Следующим директором был назначен Владимир Теляковский. Он ни разу не решился спорить с Матильдой Феликсовной.

В 1900 году Кшесинская танцевала бенефис в честь десятилетия своего пребывания на сцене – в обход правил, согласно которым балеринам давали бенефисы только в честь двадцати лет и прощальный, перед выходом на пенсию. На обеде после бенефиса Кшесинская познакомилась с великим князем Андреем Владимировичем, двоюродным братом Николая. Они влюбились друг в друга с первого взгляда – хотя Кшесинская была старше его на шесть лет. Они часто встречались. Андрей приезжал к ней – на репетиции, домой, на дачу в Стрельне. Осенью 1901 года Матильда и Андрей отправились в путешествие по Европе. Они порознь приехали в Венецию, проехали по Италии, заехали в Париж… На обратном пути Матильда поняла, что беременна.

Тем не менее она продолжала выступления – до тех пор, пока удавалось скрывать растущий живот. В 1902 году закончила училище Тамара Карсавина, – и Кшесинская по просьбе великого князя Владимира Александровича взяла ее под свое покровительство. Передав Карсавиной несколько своих партий, Кшесинская занималась с нею до самых последних дней своей беременности.

18 июня 1902 года у Матильды родился сын Владимир. Роды были тяжелыми, мать и ребенка еле спасли. Через два месяца Кшесинская вышла на сцену.

В это время в Мариинском театре началась эпоха Михаила Фокина – балетмейстера, пытавшегося радикально обновить балетное искусство. На сцену пришли новые танцовщики, способные воплотить его идеи и затмить Кшесинскую – Карсавина, Вера Трефилова, гениальная Анна Павлова, Вацлав Нижинский.

Кшесинская была первой партнершей Нижинского и очень ему покровительствовала. Поначалу поддерживала она и Фокина – но потом взаимопонимание между ними исчезло. Балеты, которые ставил Фокин, не были рассчитаны на балерину типа Кшесинской – в них блистали Павлова и Карсавина, а Кшесинской идеи Фокина были противопоказаны. Они пытались сотрудничать, но ничего не получилось. Зато Дягилев организовал Кшесинской успешные гастроли в Англии – там она своим мастерством затмила партнера, Вацлава Нижинского.

Кшесинская продолжала выступления с неизменным успехом, но она сама понимала, что возраст у нее уже не тот. Перед началом каждого сезона она звала на репетицию сестру и подруг по театру, чтобы они честно сказали ей, можно ли ей еще танцевать. Но именно этот период стал одним из лучших в ее творчестве – с появлением у нее нового партнера, Петра Николаевича Владимирова, она словно обрела вторую молодость. Он закончил училище в 1911 году. Кшесинская влюбилась в него – может быть, это было одно из самых сильных ее увлечений за всю жизнь. Он был очень красив, элегантен, прекрасно танцевал. Чтобы танцевать с ним, Кшесинская специально решила выступить в «Жизели». Для балерины в сорок четыре года это была совершенно неподходящая партия, к тому же Кшесинская не умела исполнять лирико-романтические роли. Она впервые потерпела неудачу. Чтобы подтвердить свою репутацию, Кшесинская тут же решила станцевать свой коронный балет – «Эсмеральду». Еще никогда она не танцевала с таким блеском.

Андрей Владимирович, узнав о страсти Матильды, вызвал Владимирова на дуэль. Они стрелялись в Париже, в Булонском лесу. Великий князь прострелил Владимирову нос. Тому пришлось делать пластическую операцию.

Кшесинская могла бы танцевать еще долго, но революция 1917 года положила конец ее карьере придворной балерины. В июле 1917 года она покинула Петроград. Последним выступлением Кшесинской был номер «Русская», показанный на сцене Петроградской консерватории.

Ее дворец на Кронверкском (теперь Каменноостровском) проспекте был занят различными комитетами. Кшесинская обратилась с личным письмом к Ленину с требованием прекратить разграбление ее дома. По его разрешению Кшесинская вывезла всю обстановку дома, но самое ценное она сдала на хранение в банк – и в результате потеряла. Поначалу Кшесинская и Андрей Владимирович вместе с сыном и близкими уехали в Кисловодск. Сергей Михайлович остался в Петрограде, затем был арестован вместе с другими членами царской семьи и погиб в шахте в Алапаевске в июне 1918 года, а через месяц Николай вместе с семьей был расстрелян в Екатеринбурге. Кшесинская тоже опасалась за свою жизнь – слишком тесной была ее связь с императорским домом.

В феврале 1920 года она с семьей навсегда покинула Россию, отплыв из Новороссийска в Константинополь.

Петр Владимиров пытался уехать через Финляндию, но не смог. Он попал во Францию только в 1921 году. Кшесинская очень переживала, когда в 1934 году Владимиров уехал в США. Там он стал одним из самых популярных русских педагогов.

Кшесинская вместе с сыном и Андреем Владимировичем обосновались во Франции, на вилле в городке Кап дАй. Вскоре умерла мать Андрея, и по окончании траура Матильда и Андрей, получив позволение старших родственников, обвенчались в Каннах 30 января 1921 года. Матильде Феликсовне был присвоен титул светлейшей княгини Романовской-Красинской, а ее сын Владимир был официально признан сыном Андрея Владимировича и тоже светлейшим князем. Хотя денег было мало – почти все ее драгоценности остались в России, у семьи Андрея средств тоже было немного, – Кшесинская отклоняла все предложения выступать на сцене. В 1929 году, в год смерти Дягилева, Матильда Феликсовна открыла в Париже свою балетную студию. Одними из первых ее учениц были две дочери Федора Шаляпина – Марина и Дарья. Звезды английского и французского балета брали у нее уроки – Марго Фонтейн, Иветт Шовире, Памелла Мей… Дав первый урок в студии в апреле 1929 года, через несколько лет Кшесинская принимала уже сотню учеников. Весьма помогли развитию ее балетного класса другие мастера русской сцены, оказавшиеся за границей: Тамара Карсавина, Анна Павлова, Серж Лифарь, Михаил Фокин и многие другие. Впрочем, и самой Матильде Феликсовне энергии было не занимать – решив в 1936 году официально попрощаться со сценой, Кшесинская выбрала для этой цели лондонский Ковент-Гарден и так раззадорила холодную английскую публику, что та вызывала 64-летнюю приму 18 раз!

Вторую мировую войну Кшесинская с мужем и сыном пережила во Франции без особых невзгод (число учеников в школе, конечно, сильно сократилось, однако на скромное существование хватало). И хотя во время войны, когда студия не отапливалась, Кшесинская заболела артритом и двигалась с большим трудом, у нее никогда не было недостатка в учениках. Сильно поволновались лишь однажды, когда гестапо арестовало Владимира: он входил в кружок русских масонов, а для фашистов любая организация представляла потенциальную опасность. Кого-то из взятых по этому делу расстреляли, но молодой князь не пострадал.

Матильда Феликсовна не дожила лишь девяти месяцев до своего столетнего юбилея. Она умерла 6 декабря 1971 года. Похоронена Кшесинская на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в одной могиле с мужем и сыном. На ней значится: Светлейшая княгиня Мария Феликсовна Романовская-Красинская, заслуженная артистка императорских театров Кшесинская.

Д. Трускиновская

Я рекомендую

Это интересно

Твитнуть

вам может быть интересно

www.belcanto.ru

Экспертиза показала: Матильда - крыса!

Экспертиза показала: Матильда - крыса!

16:45 Вторник, 18 апреля 2017

Екатерина Рощина

Как бы, наверное, смеялась прима Императорского балета, харизматичная Матильда Кшесинская, если бы узнала, какие страсти разыгрываются вокруг ее имени спустя целый век!

С каким интересом, чисто женским, бросилась бы читать экспертное заключение по фильму, названному в честь нее. С каким возмущением отбросила бы это самое "заключение", прочитав о себе: "Усиливает негативный образ персонажа «Николай II» приписывание ему выбора в пользу вызывающей отвращение, совершенно некрасивой (с точки зрения классических европейских и, в частности, русских представлений о женской красоте) по внешности и иным физическим данным Матильды Кшесинской (на известных ее фотографиях четко видны: выпирающие кривые зубы, вытянутая вперед форма лица, делающая ее внешне схожей с мышью или крысой, несуразная фигура) в противопоставлении с объективно обладающей яркой классической европейской красотой Александрой Федоровной".

Гадать бессмысленно - что она сделала бы? Засмеялась или заплакала? Но уж точно обиды бы не простила. Такая она была, Матильда Феликсовна Кшесинская. Очень талантливая, стервозная, сильная, яркая.

Неудивительно, что Николай Второй, тогда еще - Ники, влюбился в нее по уши. И роман был. Это подтверждено дневниковыми записями, письмами, свидетельствами современников... Но дело не в этом. Я просто вообще не понимаю, как любовь может умалить образ императора, пусть даже и причисленного к Лику Святых. Ведь когда-то был не святым. Живым человеком, с мятущейся душой, с чувствами.

Почему же отдельная категория людей так воспалилась по поводу фильма Алексея Учителя, посвященного "Матильде"? Напомню, фильма, который еще никто даже не видел! Депутат Госдумы Наталья Поклонская, ставшая довольно неожиданно знаменем крестового похода против "Матильды", получила ответ "экспертов" по фильму (основанный на комплексном исследовании доступных всем трейлеров и полного текста сценария).

По словам депутата, комиссия заключает, что созданный в «Матильде» образ не соответствует образу канонизированного РПЦ императора Николая II. Отрицательную оценку она направила в Генпрокуратуру РФ и в Кремль. Цель Поклонской и других противников фильма - не допустить его к выходу на экран. Сколько сил депутатских потрачено на эту прилюдную порку Учителя! Как же люди, называющие себя православными до мозга костей, могут быть так нетерпимы? Неужели не в состоянии образованный человек отличить художественный фильм, основанный на реальных событиях, от документальной картины? И, в конце концов, неужели неясно, что скандальная шумиха делает, в любом случае, лучшую рекламу любому действу.

Я, например, в свое время так много читала о Кшесинской и даже была причастна к изданию ее дневников, что смотреть фильм о ней даже не собиралась. Но теперь - обязательно посмотрю. Чего такого ужасного усмотрела там экспертиза? Крысу Кшесинскую? Как вообще так можно было сказать... По-моему, их самих нужно подвергнуть экспертизе на предмет психического здоровья. Надо как-то им беречь себя, этим неравнодушным замечательным людям.

12:52 2 февраля 2017

Круглый стол: «Имеет ли право общество вмешиваться в кинопроцесс? На примере фильма «Матильда»

А то вот не так давно - месяц назад - Наталья Поклонская стала участницей заведомо ложного действа, связанного с мироточением бюста Николая Второго. Такая шумиха поднялась, что ой! В итоге оказалось - нет, не замироточил. Померещилось.

Вот и опять. Матильда-то, оказывается, крыса! Как в свое время прошумело известное: Ленин - гриб.

Жалко известного режиссера, вынужденного оправдываться. В своем комментарии к "экспертизе" Алексей Учитель назвал свое состояние "усталостью".

"Честно говоря, я уже устал от войны госпожи Поклонской со мной и со всей съемочной группой фильма. Вместо того, чтоб спокойно заканчивать фильм, я вынужден отвлекаться на чушь, бред и оскорбления".

И действительно - усталость. От бреда, который нарастает, играет все новыми гранями безумия и идолопоклонства. Неужели депутату Государственной думы настолько нечем заняться?

По-моему, вся эта навязанная шумиха и ставит конечной целью раскол и без того нестабильного общества.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

«Матильду» ставят на место

Колонка обозревателя "ВМ" Анны Бояриновой

Нет дыма без огня. Если раньше осуждения «Матильды» основывались только на домыслах обывателей, то теперь позицию депутата Госдумы Натальи Поклонской поддержала экспертная комиссия.

Можно сколько угодно причитать о фанатичной преданности депутата памяти царственного страстотерпца Николая Романова (главном герое ленты наравне с балериной Кшесинской – об их романе, собственно, и фильм), мол, никто картины не видел и запреты только сделают ему кассу. Все это демагогия(далее..)

Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции "Вечерней Москвы"

vm.ru


Смотрите также