Чем примечателен кит — кашалот? Зуб кашалота


Читать Зуб кашалота - Лондон Джек - Страница 1

Джек Лондон

Зуб кашалота

Много воды утекло с тех пор, как Джон Стархерст заявил во всеуслышание в миссионерском доме деревни Реувы о своем намерении провозвестить слово божие всему Вити Леву. Надо сказать, что Вити Леву — в переводе «Великая земля» — это самый большой остров архипелага Фиджи, в который входит множество больших островов, не считая сотен мелких. Кое-где на его побережьи осели немногочисленные миссионеры, торговцы, ловцы трепангов и беглецы с китобойных судов, жившие без всякой уверенности в завтрашнем дне. Дым из раскаленных печей стлался под окнами их жилищ, и дикари тащили на пиршества тела убитых.

«Лоту» — что значит обращение в христианство — подвигалось медленно и нередко шло вспять. Вожди, объявившие себя христианами и радушно принятые в лоно церкви, имели прискорбное обыкновение временами отпадать от веры, чтобы вкусить мяса какого-нибудь особенно ненавистного врага. «Ешь, не то съедят тебя» — таков был закон этих мест; «Ешь, не то съедят тебя» — таким, по-видимому, и останется закон этих мест на долгие годы. Там были вожди, например Таноа, Туйвейкосо и Туйкилакила, которые поглотили сотни своих ближних. Но всех этих обжор перещеголял Ра Ундреундре. Ра Ундреундре жил в Такираки. Он вел счет своим гастрономическим подвигам. Ряд камней близ его дома обозначал количество съеденных им врагов. Этот ряд достигал двухсот тридцати шагов в длину, а камней в нем насчитывалось восемьсот семьдесят два. Каждое тело отмечалось одним камнем. Ряд камней, вероятно, был бы еще длиннее, если бы на свою беду Ра Ундреундре не получил удара копьем в поясницу во время стычки в чаще на Сомо-Сомо и не был подан на стол вождю Наунга Вули, чей жалкий ряд состоял всего только из сорока восьми камней.

Измученные тяжелой работой и лихорадкой, миссионеры упрямо делали свое дело, временами приходя в отчаяние, и все ждали какого-то необычайного знамения, какой-то вспышки пламени духа святого, который поможет им собрать богатый урожай душ. Но обитатели островов Фиджи закостенели в своем язычестве. Курчавым людоедам отнюдь не хотелось поститься, когда урожай человеческих душ был так обилен. Время от времени, пресытившись, они обманывали миссионеров, распуская слух, что в такой-то день устроят бойню и будут жарить туши. Миссионеры тогда спешили спасать обреченных, покупая их жизнь за связки табака, куски ситца и кварты бус. Вожди совершали таким способом выгодные торговые операции, отделываясь от излишков живности. К тому же они всегда могли пойти на охоту и пополнить свои запасы.

Так обстояли дела, когда Джон Стархерст объявил во всеуслышание, что провозвестит слово божие по всей Великой земле, от побережья до побережья, а для начала отправится в горы, к неприступным истокам реки Реувы. Его слова ошеломили всех.

Учителя-туземцы тихо плакали. Двое миссионеров, товарищей Стархерста, пытались отговорить его. Владыка Реувы предостерегал Стархерста, говоря, что гордые жители непременно «кай-кай» его (кай-кай — значит съесть), и ему, владыке Реувы, как обращенному в «лоту», придется тогда объявить войну горным жителям. Что ему их не победить, это он хорошо понимал. Что они спустятся по реке и разорят деревню Реуву, это он хорошо понимал. Но что же ему остается делать? Если Джон Стархерст хочет во что бы то ни стало быть съеденным, значит, не миновать войны, которая обойдется в сотни жизней.

В тот же день под вечер к Джону Стархерсту явилась депутация вождей Реувы. Он слушал их терпеливо и терпеливо спорил с ними, но ни на волос не изменил своего решения. Своим товарищам миссионерам он объяснил, что вовсе не жаждет принять мученический венец; просто он услышал зов, побуждающий его провозвестить слово божие всему Вити Леву, и повинуется господнему велению.

Торговцам, которые пришли к нему и отговаривали его усерднее всех, он сказал:

— Ваши доводы неубедительны. Вы только о том и заботитесь, как бы не пострадала ваша торговля. Вы стремитесь наживать деньги, а я стремлюсь спасать души. Язычники этой темной страны должны быть спасены.

Джон Стархерст не был фанатиком. Он первый опроверг бы такое обвинение. Он был вполне благоразумен и практичен. Он верил, что его миссия увенчается успехом, и уже видел, как вспыхивает искра духа святого в душах горцев и как возрождение, начавшееся в горах, охватит всю Великую землю вдоль и поперек, от моря до моря и до островов в просторах моря. Не пламенем безумства светились его кроткие серые глаза, но спокойной решимостью и непоколебимой верой в высшую силу, которая руководит им.

Лишь один человек одобрял решение миссионера, и это был Ра Вату, который тайком поощрял его и предлагал ему проводников до предгорий. Джон Стархерст, в свою очередь, был очень доволен поведением Ра Вату. Закоренелый язычник, с сердцем таким же черным, как и его деяния, Ра Вату начал обнаруживать признаки просветления. Он даже поговаривал о том, что сделается «лоту». Правда, три года тому назад Ра Вату говорил то же самое и, очевидно, вошел бы в лоно церкви, если бы Джон Стархерст не воспротивился его попытке привести с собой своих четырех жен. Ра Вату был противником моногамии по соображениям этического и экономического порядка. К тому же мелочные придирки миссионера показались ему обидными, и в доказательство того, что он сам себе хозяин и человек чести, он замахнулся своей увесистой боевой палицей на Стархерста. Стархерст спасся; пригнувшись, он бросился на Ра Вату, стиснул его и не отпускал, пока не подоспела помощь. Но теперь все это было прощено и забыто. Ра Вату решил войти в лоно церкви, и не только как обращенный язычник, но и как обращенный многоженец. Ему только хочется подождать, уверял он Стархерста, пока умрет его старшая жена, которая уже давно болеет.

Джон Стархерст плыл вверх по медлительной Реуве в одном из челноков Ра Вату. Челнок должен был доставить его за два дня до непроходимых мест, а затем вернуться обратно. Далеко впереди в небо упирались громадные окутанные дымкой горы — хребет Великой земли. Весь день Джон Стархерст смотрел на них нетерпеливо и жадно.

Время от времени он безмолвно творил молитву. Иногда вместе с ним молился и Нару, учитель-туземец, который был «лоту» вот уже семь лет — с тех пор как его спас от жаровни доктор Джеймс Эллери Браун, истративший на выкуп всего только сотню связок табаку, два байковых одеяла и большую бутылку виски. Проведя двадцать часов в уединении и молитве, Нарау в последнюю минуту услышал зов, побуждающий его идти вместе с Джоном Стархерстом в горы.

— Учитель, я пойду с тобой, — сказал он.

Джон Стархерст приветствовал его решение со степенной радостью. Поистине с ним сам господь, если дух взыгрыл даже в таком малодушном существе, как Нарау.

— Я и вправду робок, ибо я — слабейший из сосудов божьих, — говорил Нарау, сидя в челноке, в первый день их путешествия.

— Ты должен верить, укрепиться в вере, — внушал ему миссионер.

В тот же день по Реуве поднимался другой челнок. Но он плыл сзади, на расстоянии часа пути, и человек, сидевший в нем, старался остаться незамеченным. Этот челнок также принадлежал Ра Вату. В нем был Эрирола, двоюродный брат Ра Вату и его преданный наперсник, а в небольшой корзинке, которую он не выпускал из рук, лежал зуб кашалота. Это был великолепный зуб длиной в добрых шесть дюймов, с годами принявший желтовато-пурпурный оттенок. Этот зуб тоже принадлежал Ра Вату, а когда такой зуб начинает ходить по рукам, на Фиджи неизменно совершаются важные события. Ибо вот что связано с зубами кашалота: тот, кто примет в дар такой зуб, должен исполнить просьбу, которую обычно высказывают, когда его дарят или некоторое время спустя. Просить можно о чем угодно, начиная с человеческой жизни и кончая союзом между племенами, и нет фиджианца, который настолько потерял бы честь, чтобы принять зуб, но отказать в просьбе. Случается, что обещание не удается исполнить или с этим медлят, но тогда дело кончается плохо.

В верховьях Реувы, в деревне одного вождя по имени Монгондро, Джон Стархерст отдыхал на исходе второго дня своего путешествия. Наутро он вместе с Нарау собирался идти пешком в те дымчатые горы, которые теперь, вблизи, казались зелеными и бархатистыми. Монгондро был добродушный подслеповатый старик небольшого роста, страдающий слоновой болезнью и уже утративший вкус к бранным подвигам. Он принял Стархерста радушно, угостил его явствами со своего стола и даже побеседовал с ним о религии. У Монгондро был пытливый ум, и он доставил большое удовольствие Джону Стархерсту, попросив его рассказать, отчего все существует и с чего все началось. Закончив свой краткий очерк сотворения мира по Книге Бытия, миссионер заметил, что Монгондро потрясен его рассказом. Несколько минут старик вождь молча курил. Наконец он вынул трубку изо рта и горестно покачал головой.

online-knigi.com

Зуб кашалота - Русская электронная библиотека

Случайный отрывок из книги :

- Не может этого быть, - сказал он. - Я, Монгондро, в юности хорошо работал топором. Однако у меня ушло три месяца на то, чтобы сделать один челнок - маленький челнок, очень маленький челнок. А ты говоришь, что вся эта земля и вода сделана одним человеком.

- Нет, они созданы богом, единым истинным богом, - перебил его миссионер.

- Это одно и то же, - продолжал Монгондро. - Значит, вся земля и вся вода, деревья, рыба, лесные чащи, горы, солнце, и луна, и звезды - все это было сделано в шесть дней? Нет, нет! Говорю тебе, в юности я был ловкий, однако у меня ушло три месяца на один небольшой челнок. Твоей сказкой можно пугать маленьких детей, но ей не поверит ни один мужчина.

- Я мужчина, - сказал миссионер.

- Да, ты мужчина. Но моему темному разуму не дано понять, то во что ты веришь.

- Говорю тебе, я верю в то, что все было сотворено в шесть дней.

- Пусть так, пусть так, - пробормотал старый туземец примирительным тоном.

А когда Джон Стархерст и Нарау легли спать, Эрирола прокрался в хижину вождя и после предварительных дипломатических переговоров протянул зуб кашалота Монгондро.

Старый вождь долго вертел зуб в руках. Зуб был красивый, и старику очень хотелось получить его. Но он догадывался, о чем его попросят. "Нет, нет, хороший зуб, хороший, но...", и хотя у него слюнки текли от жадности, он вежливо отказался и вернул зуб Эрироле.

На рассвете Джон Стархерст уже шагал по тропе среди зарослей в высоких кожаных сапогах, и по пятам за ним следовал верный Нарау, а сам Стархерст шел по пятам за голым проводником, которого ему дал Монгондро, чтобы показать дорогу до следующей деревни. Туда путники пришли в полдень, а дальше их повел новый проводник. Сзади, на расстоянии мили, шагал Эрирола, и в корзине, перекинутой у него через плечо, лежал зуб кашалота. Он шел за миссионером четвертые сутки и предлагал зуб вождям всех деревень. Но те один за другим отказывались от зуба. Этот зуб появлялся так скоро после прихода миссионера, что вожди догадывались, о чем их попросят, и не хотели связываться с таким подарком.

Путники углубились в горы, а Эрирола свернул на тайную тропу, опередил миссионера и добрался до твердынь Були из Гатоки. Були не знал о том, что миссионер скоро придет. А зуб был хорош - необыкновенный экземпляр редчайшей расцветки. Эрирола преподнес его публично. Вокруг гатокского Були собрались приближенные, трое слуг усердно отгоняли от него мух, и Були, восседавший на своей лучшей циновке, соблаговолил принять из рук глашатая зуб кашалота, посланный в дар вождем Ра Вату и доставленный в горы его двоюродным братом Эриролой. Дар был принят под гром рукоплесканий и все приближенные, слуги и глашатаи закричали хором:

- А! уой! уой! уой! А! уой! уой! уой! А табуа леву! уой! уой! А мудуа, мудуа, мудуа!

- Скоро придет человек, белый человек, - начал Эрирола, выдержав приличную паузу. - Он миссионер, и он придет сегодня. Ра Вату пожелал иметь его сапоги. Он хочет преподнести их своему доброму другу Монгондро и обязательно вместе с ногами, так как Монгондро старик, и зубы у него плохи. Позаботьтесь, о Були, чтобы в сапогах были отправлены и ноги, а все прочее пусть останется здесь.

Радость, доставленная зубом кашалота, померкла в глазах Були, и он оглянулся кругом, не зная, что делать. Но подарок был уже принят.

- Что значит такая мелочь, как миссионер? - подсказал ему Эрирола.

- Да, что значит такая мелочь, как миссионер! - согласился Були, успокоенный. - Монгондро получит сапоги. Эй, юноши, ступайте, трое или четверо, навстречу миссионеру. И не забудьте принести сапоги.

- Поздно! - сказал Эрирола. - Слушайте! Он идет.

Продравшись сквозь чащу кустарника, Джон Стархерст и не отстававший от него Нарау выступили на сцену. Пресловутые сапоги промокли, когда миссионер переходил ручей вброд, и с каждым его шагом из них тонкими струйками капала вода. Стархерст окинул все вокруг сверкающими глазами. Воодушевленный непоколебимой уверенностью, без тени сомнения и страха, он был в восторге от того, что предстало его взору. Стархерст знал, что от начала времен он первый из белых людей ступил в горную твердыню Гатоки.

Сплетенные из трав хижины лепились по крутому горному склону или нависали над бушующей Руевой. Справа и слева вздымались высочайшие кручи. Солнце освещало эту теснину не больше трех часов в день. Здесь не было ни кокосовых пальм, ни банановых деревьев, хотя все поросло густой тропической растительностью и ее легкая бахрома свешивалась с отвесных обрывов и заполняла все трещины в утесах. В дальнем конце ущелья Реува одним прыжком соскакивала с высоты восьмисот футов, и воздух этой скалистой крепости вибрировал в лад с ритмичным грохотом водопада.

Джон Стархерст увидел, как Були вышел из хижины вместе со своими приближенными.

www.rubiteka.ru

гигантская рыба, млекопитающее альбинос, скелет убийцы, сколько весит белый, ест кальмаров, на сколько метров, видео

Кит кашалот — это огромное морское млекопитающее. Он является единственным ныне живущим представителем данного семейства. От других представителей китообразных кашалот отличается очень сильно. Длительное время об этих уникальных созданиях было малоизвестно, так как только современные технологии позволяют вести за ними наблюдение в глубинах. Еще недавно данный вид был на грани исчезновения, так как только в начале XX века на них прекратился активный промысел. Очень ценен зуб кашалота. Кроме того, животные нещадно уничтожались для получения спермацета, амбра и ворвани. Жир кашалота менее ценен.

Чем примечателен кит - кашалот?

Кит кашалот — это огромное морское млекопитающее

Отлов китообразных считался крайне опасным занятием, так как животные отличаются дурным нравом, поэтому, будучи ранеными, они становились очень агрессивными и могли не только убивать рыбаков, но и топить китобойные судна. Однако даже зуб кашалота ценился как поделочный материал, поэтому эти создания активно истреблялись.Считается, что численность кашалотов в настоящее время не превышает 300-400 тыс. голов.

Чем примечателен кит - кашалот?

Содержание материала

Анатомические характеристики животного

Кашалоты давно привлекли внимание ученых своим уникальным внешним видом. У этих созданий имеется ярко выраженный половой диморфизм, то есть представителей разных полов определить несложно. Самцы обычно отличаются более крупными размерами. Длина тела, как правило, составляет около 20 м. При этом их вес может достигать более 50 т. Самки намного меньше. Длина их тела обычно не превышает 15 м. Масса тела варьируется в пределах от 17 до 20 т. Такое отличие между полами обусловлено особенностями жизни. Помимо всего прочего, у представителей разных полов значительно отличаются форма головы и количество зубов. Кашалотов сложно перепутать с другими представителями китообразных. Эти животные имеют характерную крупную голову прямоугольной формы. Это объясняется тем, что именно в этой части тела располагается спермацетовый мешок. Орган имеет сложную структуру, состоящую из двух полостей, заполненных специфическим веществом. Этот мешок занимает около 90% объема огромной головы животного.

Также рекомендуем прочитать:

Чем примечателен кит - кашалот?

Длительное время об этих уникальных созданиях было малоизвестно, так как только современные технологии позволяют вести за ними наблюдение в глубинах

В настоящее время неизвестно, зачем киту нужен спермацет. Некоторые ученые считают, что, так как это вещество затвердевает при охлаждении и приобретает другую плотность, что непосредственным образом влияет на плавучесть животного. Как известно, эти уникальные киты могут погружаться на глубину до 2 тыс. м. Кроме того, имеется теория, что этот мешок и спермацет, который пропитывает жировую прослойку кита, играют немаловажную роль в процессе получения информации с помощью эхолокации. Кроме того, некоторые исследователи считают, что это вещество может быть нужно кашалоту для амортизации и недопущения получения животным серьезных повреждений при схватках между самцами во время брачного периода.

Чем примечателен кит - кашалот?

Жировая прослойка этих китов может достигать более 1 м. Кашалоты обладают уникальными легкими. Дыхание они способны задерживать на 90 минут. Кроме того, по мере опускания на глубину легкие могут сокращаться до 10% от их первичного объема под действием давления воды, и при этом животное не погибает. Отдельного внимания заслуживает мозг кашалота. Он у созданий больше, чем у других представителей китообразных. Об умственных способностях этого животного сложно судить, но при этом многие исследователи отмечают, что кашалоты отличаются чрезвычайной вариабельностью поведенческих установок. В тех или иных ситуациях они могут действовать по-разному. Считается, что прозвище «кит-убийца» это создание получило именно потому, что во время нападения людей он действовал непредсказуемо.

Чем примечателен кит - кашалот?

Кашалоты давно привлекли внимание ученых своим уникальным внешним видом

Скелет кашалота выдает его принадлежность к семейству млекопитающих и указывает на то, что древние предки этого животного когда-то бродили по земле. Пасть кашалота может открывать почти на 90°. Кроме того, особое опасение у людей внушают огромные зубы кашалота. Челюсти усыпаны ими неоднородно. Каждый зуб кашалота входит в специально отведенную ему выемку. Обычно на нижней присутствует от 20 до 26 их пар, а на верхней всего 1-2. У самок они, как правило, отличаются меньшими размерами. Любой зуб кашалота может достигать веса в 1 кг.

Чем примечателен кит - кашалот?

Тело кашалота покрыто гладкой кожей темно-синего цвета. Кашалот альбинос, или белый кит, встречается крайне редко. Носовое отверстие располагается у кита на спине. Несмотря на то что весит гигантский кашалот немало, он способен развивать большую скорость до 40 км/ч. Это возможно благодаря огромному хвосту, маленькому плавнику на спине и коротким, но очень широким плавникам на груди. Известно, что эти животные имеют сложный многокамерный желудок, позволяющий им получать максимально возможное количество питательных веществ. Кроме того, извлекать как можно больше полезных соединений киту помогает кишечник, длина которого может в 15-18 раз превышать длину тела всего создания. Несмотря на то что описание этого животного было дано еще в начале XX века, многие моменты, касающиеся его анатомии, являются малоизученными.

Галерея: кит кашалот (25 фото)

Охота кашалота на кальмара (видео)

Образ жизни кашалотов

Эти создания примечательны во многом тем, что обычно ведут стадный образ жизни. В XVIII веке были выявлены стаи, число особей в которых составляет около 1 тыс. китов. В настоящее время редкостью являются даже стада, в которых более 250 китов. Эти создания являются очень хорошими хищниками. На зуб кашалота обычно попадают:

  • кальмар;
  • рыба;
  • осьминог;
  • каракатица.

Чем примечателен кит - кашалот?

Точно не известно, сколько сразу может съесть пищи это создание. Нередко животные заглатывают пластмассовые предметы, что очень негативно отражается на их пищеварительной системе. При полном забивании кишечника животное может погибнуть. Несмотря на то что этим созданием может употребляться рыба, кашалот делает это неохотно. Кальмар — его излюбленная пища. Именно за ними кашалоты опускаются на значительную глубину, где их жертвы собираются в большие стаи. Несмотря на то кашалоты имеют зубы, обычно кальмар заглатывается ими целиком. В желудках этих китов встречались и крайне крупные экземпляры этих головоногих.

Чем примечателен кит - кашалот?

Несмотря на то что в разных регионах при разделке кашалотов в их желудках обнаруживался очень крупный кальмар, все же самый большой был выявлен в пойманном ките у берегов южной Австралии. Этот экземпляр получил широкую известность, так как достигал более 2,5 м в длину и имел вес около 110 кг. Кашалоты встречаются везде, где распространен кальмар.

Чем примечателен кит - кашалот?

Они делятся на северные и южные популяции. Обычно только самцы регулярно совершают длительные миграции от экватора к северным широтам, в то время как самки предпочитают отставать в теплых водах умеренного пояса. Эти создания не придерживаются определенных установленных правил совершения миграции. Они могут подолгу плыть в океане, причем направление может часто меняться. Считается, что подобное поведение является результатом поиска пропитания этими созданий.

Чем примечателен кит - кашалот?

Поведение кашалота в период размножения

Лишь в брачный период самцы устремляются к экватору, где в стада сбиваются самки с молодняком. Подобные стаи могут достигать более 50 особей. Самцы нередко устраивают бои с другими представителями своего пола за право быть с гаремом на протяжении всего периода размножения. Таким образом, один взрослый сильный самец может стать отцом для 10-30 детенышей. В процессе ухаживания данные киты издают громкие щелчки и треск. Эти звуки можно услышать на очень большом расстоянии. Самка остается беременной от 14 до 16 месяцев.

Чем примечателен кит - кашалот?

После появления теленка она вынуждена оставаться с ним в теплых экваториальных водах и кормить его жирным молоком. Обычно самки остаются в стадах и совместно выкармливают детенышей. Это позволяет также обеспечить довольно высокий уровень выживаемости молодняка. Самки занимаются выкармливанием телят на протяжении 2 лет. Даже после этого молодые особи остаются в стаде. Обычно молодые самки достигают половозрелости примерно на 8-14 году жизни. Самцам, для того чтобы начать принимать участие в борьбе за право продолжения рода, обычно требуется не менее 18 лет.

Самые опасные животные (видео)

Естественные враги, болезни и паразиты животных

Взрослые кашалотовые практически не имеют врагов в их естественный среде, так как ни один другой хищник не сможет сравниться с ними в размере и силе. Однако молодые особи, отбившиеся от материнского стада, нередко становятся жертвами касаток, которые, действуя сообща, могут убить теленка. Других естественных врагов у кашалотов нет.

Чем примечателен кит - кашалот?

В настоящее время известно немного о болезнях, которыми страдают эти огромные животные. Однако имеются данные о том, что среди распространенных причин смерти взрослых кашалотов ведущее место занимают:

  • инфаркт миокарда:
  • атеросклероз;
  • некроз костных тканей;
  • язвы желудка.

 

Чем примечателен кит - кашалот?

Считается, что большая часть этих огромных созданий страдает тяжелыми глистными инвазиями. У самок в плаценте нередко обнаруживаются гигантские круглые черви, которые достигают более 8 метров в длину. Кожа кита может быть сильно поражена различными рачками. Они не наносят значительного ущерба, но повышают энергетические затраты на передвижение в воде, так как снижают обтекаемость кожных покровов. Кроме того, на боках кашалотов нередко обнаруживаются рыбы-прилипалы.

Внимание, только СЕГОДНЯ!

4lapki.com

Лондон Джек Зуб кашалота - Зуб кашалота - Джек Лондон - rutlib2.com

Джек ЛОНДОН

ЗУБ КАШАЛОТА

Много воды утекло с тех пор, как Джон Стархерст заявил во всеуслышание в миссионерском доме деревни Реувы о своем намерении провозвестить слово божие всему Вити Леву. Надо сказать, что Вити Леву - в переводе "Великая земля" - это самый большой остров архипелага Фиджи, в который входит множество больших островов, не считая сотен мелких. Кое-где на его побережьи осели немногочисленные миссионеры, торговцы, ловцы трепангов и беглецы с китобойных судов, жившие без всякой уверенности в завтрашнем дне. Дым из раскаленных печей стлался под окнами их жилищ, и дикари тащили на пиршества тела убитых.

"Лоту" - что значит обращение в христианство - подвигалось медленно и нередко шло вспять. Вожди, объявившие себя христианами и радушно принятые в лоно церкви, имели прискорбное обыкновение временами отпадать от веры, чтобы вкусить мяса какого-нибудь особенно ненавистного врага. "Ешь, не то съедят тебя" - таков был закон этих мест; "Ешь, не то съедят тебя" таким, по-видимому, и останется закон этих мест на долгие годы. Там были вожди, например Таноа, Туйвейкосо и Туйкилакила, которые поглотили сотни своих ближних. Но всех этих обжор перещеголял Ра Ундреундре. Ра Ундреундре жил в Такираки. Он вел счет своим гастрономическим подвигам. Ряд камней близ его дома обозначал количество съеденных им врагов. Этот ряд достигал двухсот тридцати шагов в длину, а камней в нем насчитывалось восемьсот семьдесят два. Каждое тело отмечалось одним камнем. Ряд камней, вероятно, был бы еще длиннее, если бы на свою беду Ра Ундреундре не получил удара копьем в поясницу во время стычки в чаще на Сомо-Сомо и не был подан на стол вождю Наунга Вули, чей жалкий ряд состоял всего только из сорока восьми камней.

Измученные тяжелой работой и лихорадкой, миссионеры упрямо делали свое дело, временами приходя в отчаяние, и все ждали какого-то необычайного знамения, какой-то вспышки пламени духа святого, который поможет им собрать богатый урожай душ. Но обитатели островов Фиджи закостенели в своем язычестве. Курчавым людоедам отнюдь не хотелось поститься, когда урожай человеческих душ был так обилен. Время от времени, пресытившись, они обманывали миссионеров, распуская слух, что в такой-то день устроят бойню и будут жарить туши. Миссионеры тогда спешили спасать обреченных, покупая их жизнь за связки табака, куски ситца и кварты бус. Вожди совершали таким способом выгодные торговые операции, отделываясь от излишков живности. К тому же они всегда могли пойти на охоту и пополнить свои запасы.

Так обстояли дела, когда Джон Стархерст объявил во всеуслышание, что провозвестит слово божие по всей Великой земле, от побережья до побережья, а для начала отправится в горы, к неприступным истокам реки Реувы. Его слова ошеломили всех.

Учителя-туземцы тихо плакали. Двое миссионеров, товарищей Стархерста, пытались отговорить его. Владыка Реувы предостерегал Стархерста, говоря, что гордые жители непременно "кай-кай" его (кай-кай - значит съесть), и ему, владыке Реувы, как обращенному в "лоту", придется тогда объявить войну горным жителям. Что ему их не победить, это он хорошо понимал. Что они спустятся по реке и разорят деревню Реуву, это он хорошо понимал. Но что же ему остается делать? Если Джон Стархерст хочет во что бы то ни стало быть съеденным, значит, не миновать войны, которая обойдется в сотни жизней.

В тот же день под вечер к Джону Стархерсту явилась депутация вождей Реувы. Он слушал их терпеливо и терпеливо спорил с ними, но ни на волос не изменил своего решения. Своим товарищам миссионерам он объяснил, что вовсе не жаждет принять мученический венец; просто он услышал зов, побуждающий его провозвестить слово божие всему Вити Леву, и повинуется господнему велению.

Торговцам, которые пришли к нему и отговаривали его усерднее всех, он сказал:

- Ваши доводы неубедительны. Вы только о том и заботитесь, как бы не пострадала ваша торговля. Вы стремитесь наживать деньги, а я стремлюсь спасать души. Язычники этой темной страны должны быть спасены.

Джон Стархерст не был фанатиком. Он первый опроверг бы такое обвинение. Он был вполне благоразумен и практичен. Он верил, что его миссия увенчается успехом, и уже видел, как вспыхивает искра духа святого в душах горцев и как возрождение, начавшееся в горах, охватит всю Великую землю вдоль и поперек, от моря до моря и до островов в просторах моря. Не пламенем безумства светились его кроткие серые глаза, но спокойной решимостью и непоколебимой верой в высшую силу, которая руководит им.

Лишь один человек одобрял решение миссионера, и это был Ра Вату, который тайком поощрял его и предлагал ему проводников до предгорий. Джон Стархерст, в свою очередь, был очень доволен поведением Ра Вату. Закоренелый язычник, с сердцем таким же черным, как и его деяния, Ра Вату начал обнаруживать признаки просветления. Он даже поговаривал о том, что сделается "лоту". Правда, три года тому назад Ра Вату говорил то же самое и, очевидно, вошел бы в лоно церкви, если бы Джон Стархерст не воспротивился его попытке привести с собой своих четырех жен. Ра Вату был противником моногамии по соображениям этического и экономического порядка. К тому же мелочные придирки миссионера показались ему обидными, и в доказательство того, что он сам себе хозяин и человек чести, он замахнулся своей увесистой боевой палицей на Стархерста. Стархерст спасся; пригнувшись, он бросился на Ра Вату, стиснул его и не отпускал, пока не подоспела помощь. Но теперь все это было прощено и забыто. Ра Вату решил войти в лоно церкви, и не только как обращенный язычник, но и как обращенный многоженец. Ему только хочется подождать, уверял он Стархерста, пока умрет его старшая жена, которая уже давно болеет.

Джон Стархерст плыл вверх по медлительной Реуве в одном из челноков Ра Вату. Челнок должен был доставить его за два дня до непроходимых мест, а затем вернуться обратно. Далеко впереди в небо упирались громадные окутанные дымкой горы - хребет Великой земли. Весь день Джон Стархерст смотрел на них нетерпеливо и жадно.

Время от времени он безмолвно творил молитву. Иногда вместе с ним молился и Нару, учитель-туземец, который был "лоту" вот уже семь лет - с тех пор как его спас от жаровни доктор Джеймс Эллери Браун, истративший на выкуп всего только сотню связок табаку, два байковых одеяла и большую бутылку виски. Проведя двадцать часов в уединении и молитве, Нарау в последнюю минуту услышал зов, побуждающий его идти вместе с Джоном Стархерстом в горы.

- Учитель, я пойду с тобой, - сказал он.

Джон Стархерст приветствовал его решение со степенной радостью. Поистине с ним сам господь, если дух взыгрыл даже в таком малодушном существе, как Нарау.

- Я и вправду робок, ибо я - слабейший из сосудов божьих, - говорил Нарау, сидя в челноке, в первый день их путешествия.

- Ты должен верить, укрепиться в вере, - внушал ему миссионер.

В тот же день по Реуве поднимался другой челнок. Но он плыл сзади, на расстоянии часа пути, и человек, сидевший в нем, старался остаться незамеченным. Этот челнок также принадлежал Ра Вату. В нем был Эрирола, двоюродный брат Ра Вату и его преданный наперсник, а в небольшой корзинке, которую он не выпускал из рук, лежал зуб кашалота. Это был великолепный зуб длиной в добрых шесть дюймов, с годами принявший желтовато-пурпурный оттенок. Этот зуб тоже принадлежал Ра Вату, а когда такой зуб начинает ходить по рукам, на Фиджи неизменно совершаются важные события. Ибо вот что связано с зубами кашалота: тот, кто примет в дар такой зуб, должен исполнить просьбу, которую обычно высказывают, когда его дарят или некоторое время спустя. Просить можно о чем угодно, начиная с человеческой жизни и кончая союзом между племенами, и нет фиджианца, который настолько потерял бы честь, чтобы принять зуб, но отказать в просьбе. Случается, что обещание не удается исполнить или с этим медлят, но тогда дело кончается плохо.

В верховьях Реувы, в деревне одного вождя по имени Монгондро, Джон Стархерст отдыхал на исходе второго дня своего путешествия. Наутро он вместе с Нарау собирался идти пешком в те дымчатые горы, которые теперь, вблизи, казались зелеными и бархатистыми. Монгондро был добродушный подслеповатый старик небольшого роста, страдающий слоновой болезнью и уже утративший вкус к бранным подвигам. Он принял Стархерста радушно, угостил его явствами со своего стола и даже побеседовал с ним о религии. У Монгондро был пытливый ум, и он доставил большое удовольствие Джону Стархерсту, попросив его рассказать, отчего все существует и с чего все началось. Закончив свой краткий очерк сотворения мира по Книге Бытия, миссионер заметил, что Монгондро потрясен его рассказом. Несколько минут старик вождь молча курил. Наконец он вынул трубку изо рта и горестно покачал головой.

- Не может этого быть, - сказал он. - Я, Монгондро, в юности хорошо работал топором. Однако у меня ушло три месяца на то, чтобы сделать один челнок - маленький челнок, очень маленький челнок. А ты говоришь, что вся эта земля и вода сделана одним человеком.

- Нет, они созданы богом, единым истинным богом, - перебил его миссионер.

- Это одно и то же, - продолжал Монгондро. - Значит, вся земля и вся вода, деревья, рыба, лесные чащи, горы, солнце, и луна, и звезды - все это было сделано в шесть дней? Нет, нет! Говорю тебе, в юности я был ловкий, однако у меня ушло три месяца на один небольшой челнок. Твоей сказкой можно пугать маленьких детей, но ей не поверит ни один мужчина.

- Я мужчина, - сказал миссионер.

- Да, ты мужчина. Но моему темному разуму не дано понять, то во что ты веришь.

- Говорю тебе, я верю в то, что все было сотворено в шесть дней.

- Пусть так, пусть так, - пробормотал старый туземец примирительным тоном.

А когда Джон Стархерст и Нарау легли спать, Эрирола прокрался в хижину вождя и после предварительных дипломатических переговоров протянул зуб кашалота Монгондро.

Старый вождь долго вертел зуб в руках. Зуб был красивый, и старику очень хотелось получить его. Но он догадывался, о чем его попросят. "Нет, нет, хороший зуб, хороший, но...", и хотя у него слюнки текли от жадности, он вежливо отказался и вернул зуб Эрироле.

На рассвете Джон Стархерст уже шагал по тропе среди зарослей в высоких кожаных сапогах, и по пятам за ним следовал верный Нарау, а сам Стархерст шел по пятам за голым проводником, которого ему дал Монгондро, чтобы показать дорогу до следующей деревни. Туда путники пришли в полдень, а дальше их повел новый проводник. Сзади, на расстоянии мили, шагал Эрирола, и в корзине, перекинутой у него через плечо, лежал зуб кашалота. Он шел за миссионером четвертые сутки и предлагал зуб вождям всех деревень. Но те один за другим отказывались от зуба. Этот зуб появлялся так скоро после прихода миссионера, что вожди догадывались, о чем их попросят, и не хотели связываться с таким подарком.

Путники углубились в горы, а Эрирола свернул на тайную тропу, опередил миссионера и добрался до твердынь Були из Гатоки. Були не знал о том, что миссионер скоро придет. А зуб был хорош - необыкновенный экземпляр редчайшей расцветки. Эрирола преподнес его публично. Вокруг гатокского Були собрались приближенные, трое слуг усердно отгоняли от него мух, и Були, восседавший на своей лучшей циновке, соблаговолил принять из рук глашатая зуб кашалота, посланный в дар вождем Ра Вату и доставленный в горы его двоюродным братом Эриролой. Дар был принят под гром рукоплесканий и все приближенные, слуги и глашатаи закричали хором:

- А! уой! уой! уой! А! уой! уой! уой! А табуа леву! уой! уой! А мудуа, мудуа, мудуа!

- Скоро придет человек, белый человек, - начал Эрирола, выдержав приличную паузу. - Он миссионер, и он придет сегодня. Ра Вату пожелал иметь его сапоги. Он хочет преподнести их своему доброму другу Монгондро и обязательно вместе с ногами, так как Монгондро старик, и зубы у него плохи. Позаботьтесь, о Були, чтобы в сапогах были отправлены и ноги, а все прочее пусть останется здесь.

Радость, доставленная зубом кашалота, померкла в глазах Були, и он оглянулся кругом, не зная, что делать. Но подарок был уже принят.

- Что значит такая мелочь, как миссионер? - подсказал ему Эрирола.

- Да, что значит такая мелочь, как миссионер! - согласился Були, успокоенный. - Монгондро получит сапоги. Эй, юноши, ступайте, трое или четверо, навстречу миссионеру. И не забудьте принести сапоги.

- Поздно! - сказал Эрирола. - Слушайте! Он идет.

Продравшись сквозь чащу кустарника, Джон Стархерст и не отстававший от него Нарау выступили на сцену. Пресловутые сапоги промокли, когда миссионер переходил ручей вброд, и с каждым его шагом из них тонкими струйками капала вода. Стархерст окинул все вокруг сверкающими глазами. Воодушевленный непоколебимой уверенностью, без тени сомнения и страха, он был в восторге от того, что предстало его взору. Стархерст знал, что от начала времен он первый из белых людей ступил в горную твердыню Гатоки.

Сплетенные из трав хижины лепились по крутому горному склону или нависали над бушующей Руевой. Справа и слева вздымались высочайшие кручи. Солнце освещало эту теснину не больше трех часов в день. Здесь не было ни кокосовых пальм, ни банановых деревьев, хотя все поросло густой тропической растительностью и ее легкая бахрома свешивалась с отвесных обрывов и заполняла все трещины в утесах. В дальнем конце ущелья Реува одним прыжком соскакивала с высоты восьмисот футов, и воздух этой скалистой крепости вибрировал в лад с ритмичным грохотом водопада.

Джон Стархерст увидел, как Були вышел из хижины вместе со своими приближенными.

- Я несу вам добрые вести, - приветствовал их миссионер.

- Кто послал тебя? - спросил Були негромко.

- Господь.

- Такого имени на Вити Леву не знают, - усмехнулся Були. - Если он вождь, то каких деревень, островов, горных проходов?

- Он вождь всех деревень, всех островов, всех горных проходов, ответил Джон Стархерст торжественно. - Он владыка земли и неба, и я пришел провозвестить вам его слова.

- Он прислал нам в дар зуб кашалота? - дерзко спросил Були.

- Нет, но драгоценнее зубов кашалота...

- У вождей в обычае посылать друг другу зубы кашалота, - перебил его Були. - Твой вождь скряга, а сам ты глуп, если идешь в горы с пустыми руками. Смотри, тебя опередил более щедрый посланец.

И он показал Стархерсту зуб кашалота, который получил от Эриролы.

Нарау застонал.

- Это кашалотовый зуб Ра Вату, - шепнул он Стархерсту. - Я его хорошо знаю. Мы погибли.

- Добрый поступок, - сказал миссионер, оглаживая свою длинную бороду и поправляя очки. - Ра Вату позаботился о том, чтобы нас хорошо приняли.

Но Нарау снова застонал и отшатнулся от того, за кем следовал с такой преданностью.

- Ра Вату скоро станет "лоту", - проговорил Стархерст, - и вам тоже я принес "лоту".

- Не надо мне твоего "лоту", - надменно ответил Були, - и я решил убить тебя сегодня же.

Були кивнул одному из своих рослых горцев, и тот выступил вперед и взмахнул палицей. Нарау кинулся в ближайшую хижину, ища убежища среди женщин и циновок, а Джон Стархерст прыгнул вперед и, увернувшись от палицы, обхватил шею своего палача. Заняв столь выгодную позицию, он принялся убеждать дикарей. Он убеждал их, зная, что борется за свою жизнь, но эта мысль не вызывала у него ни страха, ни волнения.

- Плохо ты поступишь, если убьешь меня, - сказал он палачу. - Я не сделал тебе зла, и я не сделал зла Були.

Он так крепко обхватил шею этого человека, что остальные не решались ударить его своими палицами. Стархерст не разжимал рук и отстаивал свою жизнь, убеждая тех, кто жаждал его смерти.

- Я Джон Стархерст, - продолжал он спокойно, - я три года трудился на Фиджи не ради наживы. Я здесь среди вас ради вашего же блага. Зачем убивать меня? Если меня убьют, это никому не принесет пользы.

Були покосился на зуб кашалота. Ему-то хорошо заплатили за это убийство.

Миссионера окружила толпа голых дикарей, и все они старались добраться до него. Зазвучала песнь смерти - песнь раскаленной печи, и увещевания Стархерста потонули в ней. Но он так ловко обвивал тело палача своим телом, что никто не смел нанести ему смертельный удар. Эрирола ухмыльнулся, а Були пришел в ярость.

- Разойдитесь! - крикнул он. - Хорошая молва о нас дойдет до побережья! Вас много, а миссионер один, безоружный, слабый, как женщина, и он один одолевает всех.

- Погоди, о Були, - крикнул Джон Стархерст из самой гущи свалки, - я одолею и тебя самого! Ибо оружие мое - истина и справедливость, а против них не устоит никто.

- Так подойди же ко мне, - отозвался Були, - ибо мое оружие - всего только жалкая, ничтожная дубинка, и, как ты сам говоришь, ей с тобой не сладить.

Толпа расступилась, и Джон Стархерст стоял теперь один лицом к лицу с Були, который опирался на свою громадную сучковатую боевую палицу.

- Подойди ко мне, миссионер, и одолей меня, - подстрекал его Були.

- Хорошо, я подойду к тебе и одолею тебя, - откликнулся Джон Стархерст; затем протер очки и, аккуратно надев их, начал приближаться к Були.

Тот ждал, подняв палицу.

- Прежде всего, моя смерть не принесет тебе никакой пользы, - начал Джон Стархерст.

- На это ответит моя дубинка, - отозвался Були.

Так он отвечал на каждый довод Стархерста, а сам не спускал с миссионера глаз, чтобы вовремя помешать ему броситься вперед и нырнуть под занесенную над его головой палицу. Тогда-то Джон Стархерст впервые понял, что смерть его близка. Он не повторил своей уловки. Обнажив голову, он стоял на солнцепеке и громко молился - таинственный, неотвратимый белый человек, один из тех, кто библией, пулей или бутылкой рома настигает изумленного дикаря во всех его твердынях. Так стоял Джон Стархерст в скалистой крепости гатокского Були.

- Прости им, ибо они не ведают, что творят, - молился он. - О господи! Будь милосерден к Фиджи! Смилуйся над Фиджи! Отец всевышний, услышь нас ради сына твоего, которого ты дал нам, чтобы через него мы все стали твоими сынами. Ты дал нам жизнь, и мы верим, что в лоно твое вернемся. Темна земля сия, о боже, темна. Но ты всемогущ, и в твоей воле спасти ее. Простри длань твою, о господи, и спаси Фиджи, спаси несчастных людоедов Фиджи.

Були терял терпение.

- Сейчас я тебе отвечу, - пробормотал он и, схватив палицу обеими руками, замахнулся.

Нарау, прятавшийся среди женщин и циновок, услышал удар и вздрогнул. Грянула песнь смерти, и он понял, что тело его возлюбленного учителя тащат к печи.

"Неси меня бережно, неси меня бережно,

Ведь я - защитник родной страны.

Благодарите! Благодарите! Благодарите!"

Один голос выделился из хора:

"Где храбрец?"

Сотни голосов загремели в ответ:

"Его несут к печи, его несут к печи".

"Где трус?" - раздался тот же голос.

"Бежит доносить весть!" - прогремел ответ сотни голосов. - Бежит доносить! Бежит доносить!"

Нарау застонал от душевной муки. Правду говорила старая песня. Он был трус, и ему оставалось только убежать и донести весть о случившемся.

© RuTLib.com 2015-2016

rutlib2.com

Лондон Джек. Зуб кашалота

   Много воды утекло с тех пор, как Джон Стархерст заявил во всеуслышание в миссионерском доме деревни Реувы о своем намерении провозвестить слово божие всему Вити Леву. Надо сказать, что Вити Леву — в переводе «Великая земля» — это самый большой остров архипелага Фиджи, в который входит множество больших островов, не считая сотен мелких. Кое-где на его побережьи осели немногочисленные миссионеры, торговцы, ловцы трепангов и беглецы с китобойных судов, жившие без всякой уверенности в завтрашнем дне. Дым из раскаленных печей стлался под окнами их жилищ, и дикари тащили на пиршества тела убитых.   «Лоту» — что значит обращение в христианство — подвигалось медленно и нередко шло вспять. Вожди, объявившие себя христианами и радушно принятые в лоно церкви, имели прискорбное обыкновение временами отпадать от веры, чтобы вкусить мяса какого-нибудь особенно ненавистного врага. «Ешь, не то съедят тебя» — таков был закон этих мест; «Ешь, не то съедят тебя» — таким, по-видимому, и останется закон этих мест на долгие годы. Там были вожди, например Таноа, Туйвейкосо и Туйкилакила, которые поглотили сотни своих ближних. Но всех этих обжор перещеголял Ра Ундреундре. Ра Ундреундре жил в Такираки. Он вел счет своим гастрономическим подвигам. Ряд камней близ его дома обозначал количество съеденных им врагов. Этот ряд достигал двухсот тридцати шагов в длину, а камней в нем насчитывалось восемьсот семьдесят два. Каждое тело отмечалось одним камнем. Ряд камней, вероятно, был бы еще длиннее, если бы на свою беду Ра Ундреундре не получил удара копьем в поясницу во время стычки в чаще на Сомо-Сомо и не был подан на стол вождю Наунга Вули, чей жалкий ряд состоял всего только из сорока восьми камней.   Измученные тяжелой работой и лихорадкой, миссионеры упрямо делали свое дело, временами приходя в отчаяние, и все ждали какого-то необычайного знамения, какой-то вспышки пламени духа святого, который поможет им собрать богатый урожай душ. Но обитатели островов Фиджи закостенели в своем язычестве. Курчавым людоедам отнюдь не хотелось поститься, когда урожай человеческих душ был так обилен. Время от времени, пресытившись, они обманывали миссионеров, распуская слух, что в такой-то день устроят бойню и будут жарить туши. Миссионеры тогда спешили спасать обреченных, покупая их жизнь за связки табака, куски ситца и кварты бус. Вожди совершали таким способом выгодные торговые операции, отделываясь от излишков живности. К тому же они всегда могли пойти на охоту и пополнить свои запасы.   Так обстояли дела, когда Джон Стархерст объявил во всеуслышание, что провозвестит слово божие по всей Великой земле, от побережья до побережья, а для начала отправится в горы, к неприступным истокам реки Реувы. Его слова ошеломили всех.   Учителя-туземцы тихо плакали. Двое миссионеров, товарищей Стархерста, пытались отговорить его. Владыка Реувы предостерегал Стархерста, говоря, что гордые жители непременно «кай-кай» его (кай-кай — значит съесть), и ему, владыке Реувы, как обращенному в «лоту», придется тогда объявить войну горным жителям. Что ему их не победить, это он хорошо понимал. Что они спустятся по реке и разорят деревню Реуву, это он хорошо понимал. Но что же ему остается делать? Если Джон Стархерст хочет во что бы то ни стало быть съеденным, значит, не миновать войны, которая обойдется в сотни жизней.   В тот же день под вечер к Джону Стархерсту явилась депутация вождей Реувы. Он слушал их терпеливо и терпеливо спорил с ними, но ни на волос не изменил своего решения. Своим товарищам миссионерам он объяснил, что вовсе не жаждет принять мученический венец; просто он услышал зов, побуждающий его провозвестить слово божие всему Вити Леву, и повинуется господнему велению.   Торговцам, которые пришли к нему и отговаривали его усерднее всех, он сказал:   — Ваши доводы неубедительны. Вы только о том и заботитесь, как бы не пострадала ваша торговля. Вы стремитесь наживать деньги, а я стремлюсь спасать души. Язычники этой темной страны должны быть спасены.   Джон Стархерст не был фанатиком. Он первый опроверг бы такое обвинение. Он был вполне благоразумен и практичен. Он верил, что его миссия увенчается успехом, и уже видел, как вспыхивает искра духа святого в душах горцев и как возрождение, начавшееся в горах, охватит всю Великую землю вдоль и поперек, от моря до моря и до островов в просторах моря. Не пламенем безумства светились его кроткие серые глаза, но спокойной решимостью и непоколебимой верой в высшую силу, которая руководит им.   Лишь один человек одобрял решение миссионера, и это был Ра Вату, который тайком поощрял его и предлагал ему проводников до предгорий. Джон Стархерст, в свою очередь, был очень доволен поведением Ра Вату. Закоренелый язычник, с сердцем таким же черным, как и его деяния, Ра Вату начал обнаруживать признаки просветления. Он даже поговаривал о том, что сделается «лоту». Правда, три года тому назад Ра Вату говорил то же самое и, очевидно, вошел бы в лоно церкви, если бы Джон Стархерст не воспротивился его попытке привести с собой своих четырех жен. Ра Вату был противником моногамии по соображениям этического и экономического порядка. К тому же мелочные придирки миссионера показались ему обидными, и в доказательство того, что он сам себе хозяин и человек чести, он замахнулся своей увесистой боевой палицей на Стархерста. Стархерст спасся; пригнувшись, он бросился на Ра Вату, стиснул его и не отпускал, пока не подоспела помощь. Но теперь все это было прощено и забыто. Ра Вату решил войти в лоно церкви, и не только как обращенный язычник, но и как обращенный многоженец. Ему только хочется подождать, уверял он Стархерста, пока умрет его старшая жена, которая уже давно болеет.   Джон Стархерст плыл вверх по медлительной Реуве в одном из челноков Ра Вату. Челнок должен был доставить его за два дня до непроходимых мест, а затем вернуться обратно. Далеко впереди в небо упирались громадные окутанные дымкой горы — хребет Великой земли. Весь день Джон Стархерст смотрел на них нетерпеливо и жадно.   Время от времени он безмолвно творил молитву. Иногда вместе с ним молился и Нару, учитель-туземец, который был «лоту» вот уже семь лет — с тех пор как его спас от жаровни доктор Джеймс Эллери Браун, истративший на выкуп всего только сотню связок табаку, два байковых одеяла и большую бутылку виски. Проведя двадцать часов в уединении и молитве, Нарау в последнюю минуту услышал зов, побуждающий его идти вместе с Джоном Стархерстом в горы.   — Учитель, я пойду с тобой, — сказал он.   Джон Стархерст приветствовал его решение со степенной радостью. Поистине с ним сам господь, если дух взыгрыл даже в таком малодушном существе, как Нарау.   — Я и вправду робок, ибо я — слабейший из сосудов божьих, — говорил Нарау, сидя в челноке, в первый день их путешествия.   — Ты должен верить, укрепиться в вере, — внушал ему миссионер.   В тот же день по Реуве поднимался другой челнок. Но он плыл сзади, на расстоянии часа пути, и человек, сидевший в нем, старался остаться незамеченным. Этот челнок также принадлежал Ра Вату. В нем был Эрирола, двоюродный брат Ра Вату и его преданный наперсник, а в небольшой корзинке, которую он не выпускал из рук, лежал зуб кашалота. Это был великолепный зуб длиной в добрых шесть дюймов, с годами принявший желтовато-пурпурный оттенок. Этот зуб тоже принадлежал Ра Вату, а когда такой зуб начинает ходить по рукам, на Фиджи неизменно совершаются важные события. Ибо вот что связано с зубами кашалота: тот, кто примет в дар такой зуб, должен исполнить просьбу, которую обычно высказывают, когда его дарят или некоторое время спустя. Просить можно о чем угодно, начиная с человеческой жизни и кончая союзом между племенами, и нет фиджианца, который настолько потерял бы честь, чтобы принять зуб, но отказать в просьбе. Случается, что обещание не удается исполнить или с этим медлят, но тогда дело кончается плохо.   В верховьях Реувы, в деревне одного вождя по имени Монгондро, Джон Стархерст отдыхал на исходе второго дня своего путешествия. Наутро он вместе с Нарау собирался идти пешком в те дымчатые горы, которые теперь, вблизи, казались зелеными и бархатистыми. Монгондро был добродушный подслеповатый старик небольшого роста, страдающий слоновой болезнью и уже утративший вкус к бранным подвигам. Он принял Стархерста радушно, угостил его явствами со своего стола и даже побеседовал с ним о религии. У Монгондро был пытливый ум, и он доставил большое удовольствие Джону Стархерсту, попросив его рассказать, отчего все существует и с чего все началось. Закончив свой краткий очерк сотворения мира по Книге Бытия, миссионер заметил, что Монгондро потрясен его рассказом. Несколько минут старик вождь молча курил. Наконец он вынул трубку изо рта и горестно покачал головой.   — Не может этого быть, — сказал он. — Я, Монгондро, в юности хорошо работал топором. Однако у меня ушло три месяца на то, чтобы сделать один челнок — маленький челнок, очень маленький челнок. А ты говоришь, что вся эта земля и вода сделана одним человеком.   — Нет, они созданы богом, единым истинным богом, — перебил его миссионер.   — Это одно и то же, — продолжал Монгондро. — Значит, вся земля и вся вода, деревья, рыба, лесные чащи, горы, солнце, и луна, и звезды — все это было сделано в шесть дней? Нет, нет! Говорю тебе, в юности я был ловкий, однако у меня ушло три месяца на один небольшой челнок. Твоей сказкой можно пугать маленьких детей, но ей не поверит ни один мужчина.   — Я мужчина, — сказал миссионер.   — Да, ты мужчина. Но моему темному разуму не дано понять, то во что ты веришь.   — Говорю тебе, я верю в то, что все было сотворено в шесть дней.   — Пусть так, пусть так, — пробормотал старый туземец примирительным тоном.   А когда Джон Стархерст и Нарау легли спать, Эрирола прокрался в хижину вождя и после предварительных дипломатических переговоров протянул зуб кашалота Монгондро.   Старый вождь долго вертел зуб в руках. Зуб был красивый, и старику очень хотелось получить его. Но он догадывался, о чем его попросят. «Нет, нет, хороший зуб, хороший, но…», и хотя у него слюнки текли от жадности, он вежливо отказался и вернул зуб Эрироле.

    На рассвете Джон Стархерст уже шагал по тропе среди зарослей в высоких кожаных сапогах, и по пятам за ним следовал верный Нарау, а сам Стархерст шел по пятам за голым проводником, которого ему дал Монгондро, чтобы показать дорогу до следующей деревни. Туда путники пришли в полдень, а дальше их повел новый проводник. Сзади, на расстоянии мили, шагал Эрирола, и в корзине, перекинутой у него через плечо, лежал зуб кашалота. Он шел за миссионером четвертые сутки и предлагал зуб вождям всех деревень. Но те один за другим отказывались от зуба. Этот зуб появлялся так скоро после прихода миссионера, что вожди догадывались, о чем их попросят, и не хотели связываться с таким подарком.   Путники углубились в горы, а Эрирола свернул на тайную тропу, опередил миссионера и добрался до твердынь Були из Гатоки. Були не знал о том, что миссионер скоро придет. А зуб был хорош — необыкновенный экземпляр редчайшей расцветки. Эрирола преподнес его публично. Вокруг гатокского Були собрались приближенные, трое слуг усердно отгоняли от него мух, и Були, восседавший на своей лучшей циновке, соблаговолил принять из рук глашатая зуб кашалота, посланный в дар вождем Ра Вату и доставленный в горы его двоюродным братом Эриролой. Дар был принят под гром рукоплесканий и все приближенные, слуги и глашатаи закричали хором:   — А! уой! уой! уой! А! уой! уой! уой! А табуа леву! уой! уой! А мудуа, мудуа, мудуа!   — Скоро придет человек, белый человек, — начал Эрирола, выдержав приличную паузу. — Он миссионер, и он придет сегодня. Ра Вату пожелал иметь его сапоги. Он хочет преподнести их своему доброму другу Монгондро и обязательно вместе с ногами, так как Монгондро старик, и зубы у него плохи. Позаботьтесь, о Були, чтобы в сапогах были отправлены и ноги, а все прочее пусть останется здесь.   Радость, доставленная зубом кашалота, померкла в глазах Були, и он оглянулся кругом, не зная, что делать. Но подарок был уже принят.   — Что значит такая мелочь, как миссионер? — подсказал ему Эрирола.   — Да, что значит такая мелочь, как миссионер! — согласился Були, успокоенный. — Монгондро получит сапоги. Эй, юноши, ступайте, трое или четверо, навстречу миссионеру. И не забудьте принести сапоги.   — Поздно! — сказал Эрирола. — Слушайте! Он идет.   Продравшись сквозь чащу кустарника, Джон Стархерст и не отстававший от него Нарау выступили на сцену. Пресловутые сапоги промокли, когда миссионер переходил ручей вброд, и с каждым его шагом из них тонкими струйками капала вода. Стархерст окинул все вокруг сверкающими глазами. Воодушевленный непоколебимой уверенностью, без тени сомнения и страха, он был в восторге от того, что предстало его взору. Стархерст знал, что от начала времен он первый из белых людей ступил в горную твердыню Гатоки.   Сплетенные из трав хижины лепились по крутому горному склону или нависали над бушующей Руевой. Справа и слева вздымались высочайшие кручи. Солнце освещало эту теснину не больше трех часов в день. Здесь не было ни кокосовых пальм, ни банановых деревьев, хотя все поросло густой тропической растительностью и ее легкая бахрома свешивалась с отвесных обрывов и заполняла все трещины в утесах. В дальнем конце ущелья Реува одним прыжком соскакивала с высоты восьмисот футов, и воздух этой скалистой крепости вибрировал в лад с ритмичным грохотом водопада.   Джон Стархерст увидел, как Були вышел из хижины вместе со своими приближенными.   — Я несу вам добрые вести, — приветствовал их миссионер.   — Кто послал тебя? — спросил Були негромко.   — Господь.   — Такого имени на Вити Леву не знают, — усмехнулся Були. — Если он вождь, то каких деревень, островов, горных проходов?   — Он вождь всех деревень, всех островов, всех горных проходов, — ответил Джон Стархерст торжественно. — Он владыка земли и неба, и я пришел провозвестить вам его слова.   — Он прислал нам в дар зуб кашалота? — дерзко спросил Були.   — Нет, но драгоценнее зубов кашалота…   — У вождей в обычае посылать друг другу зубы кашалота, — перебил его Були. — Твой вождь скряга, а сам ты глуп, если идешь в горы с пустыми руками. Смотри, тебя опередил более щедрый посланец.   И он показал Стархерсту зуб кашалота, который получил от Эриролы.   Нарау застонал.   — Это кашалотовый зуб Ра Вату, — шепнул он Стархерсту. — Я его хорошо знаю. Мы погибли.   — Добрый поступок, — сказал миссионер, оглаживая свою длинную бороду и поправляя очки. — Ра Вату позаботился о том, чтобы нас хорошо приняли.   Но Нарау снова застонал и отшатнулся от того, за кем следовал с такой преданностью.   — Ра Вату скоро станет «лоту», — проговорил Стархерст, — и вам тоже я принес «лоту».   — Не надо мне твоего «лоту», — надменно ответил Були, — и я решил убить тебя сегодня же.   Були кивнул одному из своих рослых горцев, и тот выступил вперед и взмахнул палицей. Нарау кинулся в ближайшую хижину, ища убежища среди женщин и циновок, а Джон Стархерст прыгнул вперед и, увернувшись от палицы, обхватил шею своего палача. Заняв столь выгодную позицию, он принялся убеждать дикарей. Он убеждал их, зная, что борется за свою жизнь, но эта мысль не вызывала у него ни страха, ни волнения.   — Плохо ты поступишь, если убьешь меня, — сказал он палачу. — Я не сделал тебе зла, и я не сделал зла Були.   Он так крепко обхватил шею этого человека, что остальные не решались ударить его своими палицами. Стархерст не разжимал рук и отстаивал свою жизнь, убеждая тех, кто жаждал его смерти.   — Я Джон Стархерст, — продолжал он спокойно, — я три года трудился на Фиджи не ради наживы. Я здесь среди вас ради вашего же блага. Зачем убивать меня? Если меня убьют, это никому не принесет пользы.   Були покосился на зуб кашалота. Ему-то хорошо заплатили за это убийство.   Миссионера окружила толпа голых дикарей, и все они старались добраться до него. Зазвучала песнь смерти — песнь раскаленной печи, и увещевания Стархерста потонули в ней. Но он так ловко обвивал тело палача своим телом, что никто не смел нанести ему смертельный удар. Эрирола ухмыльнулся, а Були пришел в ярость.   — Разойдитесь! — крикнул он. — Хорошая молва о нас дойдет до побережья! Вас много, а миссионер один, безоружный, слабый, как женщина, и он один одолевает всех.   — Погоди, о Були, — крикнул Джон Стархерст из самой гущи свалки, — я одолею и тебя самого! Ибо оружие мое — истина и справедливость, а против них не устоит никто.   — Так подойди же ко мне, — отозвался Були, — ибо мое оружие — всего только жалкая, ничтожная дубинка, и, как ты сам говоришь, ей с тобой не сладить.   Толпа расступилась, и Джон Стархерст стоял теперь один лицом к лицу с Були, который опирался на свою громадную сучковатую боевую палицу.   — Подойди ко мне, миссионер, и одолей меня, — подстрекал его Були.   — Хорошо, я подойду к тебе и одолею тебя, — откликнулся Джон Стархерст; затем протер очки и, аккуратно надев их, начал приближаться к Були.   Тот ждал, подняв палицу.   — Прежде всего, моя смерть не принесет тебе никакой пользы, — начал Джон Стархерст.   — На это ответит моя дубинка, — отозвался Були.   Так он отвечал на каждый довод Стархерста, а сам не спускал с миссионера глаз, чтобы вовремя помешать ему броситься вперед и нырнуть под занесенную над его головой палицу. Тогда-то Джон Стархерст впервые понял, что смерть его близка. Он не повторил своей уловки. Обнажив голову, он стоял на солнцепеке и громко молился — таинственный, неотвратимый белый человек, один из тех, кто библией, пулей или бутылкой рома настигает изумленного дикаря во всех его твердынях. Так стоял Джон Стархерст в скалистой крепости гатокского Були.   — Прости им, ибо они не ведают, что творят, — молился он. — О господи! Будь милосерден к Фиджи! Смилуйся над Фиджи! Отец всевышний, услышь нас ради сына твоего, которого ты дал нам, чтобы через него мы все стали твоими сынами. Ты дал нам жизнь, и мы верим, что в лоно твое вернемся. Темна земля сия, о боже, темна. Но ты всемогущ, и в твоей воле спасти ее. Простри длань твою, о господи, и спаси Фиджи, спаси несчастных людоедов Фиджи.   Були терял терпение.   — Сейчас я тебе отвечу, — пробормотал он и, схватив палицу обеими руками, замахнулся.   Нарау, прятавшийся среди женщин и циновок, услышал удар и вздрогнул. Грянула песнь смерти, и он понял, что тело его возлюбленного учителя тащат к печи.

 «Неси меня бережно, неси меня бережно,Ведь я — защитник родной страны.Благодарите! Благодарите! Благодарите!»

 

   Один голос выделился из хора:   «Где храбрец?»   Сотни голосов загремели в ответ:   «Его несут к печи, его несут к печи».   «Где трус?» — раздался тот же голос.   «Бежит доносить весть!» — прогремел ответ сотни голосов. — Бежит доносить! Бежит доносить!»   Нарау застонал от душевной муки. Правду говорила старая песня. Он был трус, и ему оставалось только убежать и донести весть о случившемся.

thelib.ru

Крупнейший зубатый кит. Размеры кита

Кто оно – самое большое животное на Земле? Наверное, многие из нас подумают, что это слон. В принципе, здесь есть доля правды. Слон – самое крупное животное, обитающее на суше. Но жизнь, как известно, одной сушей не ограничивается, тем более что 75% всей поверхности Земли занимают моря и океаны. Водная форма жизни – это уникальный макромир с его великолепными и в большинстве случаев малоизученными организмами. Самое большое животное в мире обитает не на суше, а в океане. Имя ему – кит. В свою очередь, крупнейший зубатый кит на Земле – кашалот. В этой статье мы поговорим о китообразных животных и подробно расскажем все о жизни, питании и размножении самого крупного зубатого кита.

Властелины бескрайних морей

Для начала следует определиться, что киты – это млекопитающие, а вовсе не рыбы, как думают многие обыватели. Они дышат не жабрами, как рыбы, а легкими. Кит не может всю свою жизнь оставаться под водой! Время от времени этим животным крайне необходимо подниматься на поверхность воды, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Это жизненно важная их потребность. Поскольку все китообразные – это млекопитающие животные, они рождают уже сформировавшихся живых детенышей и выкармливают их молоком. Китовое молоко считается намного питательнее коровьего. Это позволяет китятам расти довольно быстро.

Парадокс этих могучих властелинов морей заключается в том, что, как млекопитающие, они совершенно беспомощны и бессильны на суше. На земле ни один кит не сможет передвинуться и на метр! Эти животные будут просто не в силах преодолеть свою собственную массу. К сожалению, при осушке морей они погибают за считанные часы. Обычно эти новости радуют местное население. Люди, словно голодные стервятники, нападают на беспомощное животное с тесаками, ножами и пилами. Они разрезают кожу кита на ровные части, после чего аккуратно вырезают из нее куски мяса.

крупнейший зубатый кит

Кто он – самый крупный кит на Земле?

Недаром этих животных называют властелинами морей. Даже знаменитый исследователь-океанолог Жак-Ив Кусто назвал одну из своих книг о китах: «Могучие властелины морей». В настоящее время на Земле в общей сложности обитает 92 вида этих млекопитающих. Самый крупный кит в мире – это синий, или голубой кит. Его внушающие размеры по-настоящему будоражат умы человечества: это животное достигает 35 м в длину. Если провести простейшее сравнение, то на спине у голубого кита легко уместятся 30 слонов.

крупный кит черно белой окраски

Кто такие зубатые киты?

В настоящее время эти представители отряда китообразных животных населяют практически все моря и океаны земного шара. Исключение составляют лишь полярные области. Зубатые киты, или зубастики – это подотряд китообразных млекопитающих. Все его представители имеют на своих челюстях несколько рядов зубов и являются исключительно плотоядными животными. Абсолютное большинство этих животных в своих размерах уступают беззубым китообразным, представителем которых является самый крупный кит на Земле – синий, или голубой. Единственным зубатым морским млекопитающим, которое хоть как-то может посоревноваться с ними в своих размерах, является кашалот. Остальные виды – это малые или средние китообразные.

Немного систематики

Зубастики представлены преимущественно кашалотами, дельфинами и касатками (крупный кит черно-белой окраски). Кашалоты питаются головоногими моллюсками, а дельфины – в основном рыбой. Осьминоги и тем более кальмары их не привлекают. Касатки же, напротив, являются самыми опасными представителями этого класса животных. Недаром их прозвали китами-убийцами. Головоногие моллюски и рыба их почти не интересуют. Касатки предпочитают охотиться на морских котиков и тюленей. Нередко они целыми стаями нападают на своих же сородичей, пытаясь вырвать у них мягкий и жирный язык.

кашалот фото

Самый крупный зубатый кит на Земле

Это кашалот. Происхождение названия данного вида китов, вероятнее всего, имеет португальские корни. Дело в том, что португальское слово «cachola» в переводе на русский язык означает большую голову. Голова у этих китов действительно огромная, но об этом позже. Кашалот является единственным представителем семейства кашалотовых. Вообще эти морские животные – стадные млекопитающие, живущие огромными группами, число голов которых порой достигает несколько сотен. Как уже было сказано выше, кашалот представляет подотряд зубатых китов, которые довольно быстро плавают и развивают скорость до 50 км/ч.

Кашалоты, как и все остальные виды китов, – превосходные ныряльщики. В это трудно поверить, но они ныряют на глубины до 3000 м! Ученые не случайно называют эту цифру. Когда-то именно на такой глубине был обнаружен кашалот, безнадежно запутавшийся в глубоководных подводных кабелях. Нырять на столь опасные глубины им позволяет толстый слой подкожного жира: он спасает кашалота от переохлаждения. На морском дне они охотятся, выискивая там свою излюбленную добычу – гигантских кальмаров, но об этом мы расскажем чуть позже.

самый крупный кит на земле

Внешний вид и размеры кашалота

Как уже неоднократно здесь говорилось, кашалот – это крупнейший зубатый кит, населяющий моря и океаны нашей планеты. Оно и понятно, ведь взрослые самцы в длину достигают 23 м при массе в 50 тонн. Их самки, в свою очередь, не превышают 15 м при весе в 20 тонн. Более того, кашалот является одним из немногих представителей отряда китообразных, у которых ярко выражен половой диморфизм. Речь идет о вышеупомянутых размерах: самки этих китов не только значительно меньше самцов, но и отличаются от них телосложением, количеством зубов, формой головы и т.д. Отличительная внешняя черта кашалота – это огромная прямоугольная голова, в которой располагается так называемый спермацетовый мешок.

Немного о его зубах

Зубатые киты, фото которых представлено в этой статье, представляют один из двух нынешних подотрядов китообразных животных. Второй подотряд представлен так называемыми усатыми китами, но в рамках данной статьи они нас не интересуют. Как можно понять из их названия, на челюстях зубастиков имеются зубы. И это неудивительно, ведь все киты – это плотоядные животные, питающиеся головоногими моллюсками, рыбой, а иногда и морскими млекопитающими. Любопытно, что кашалотам зубы почти не нужны. Тем не менее о них стоит упомянуть.

Кашалоты имеют в ротовой полости до 30 пар зубов. Один зуб кашалота весит до 1 кг. Соответствующее строение головы позволяет этим китам активно засасывать добычу без применения зубов. Особенное анатомическое расположение нижней челюсти позволяет ей опускаться на 90 градусов, что, в свою очередь, позволяет кашалотам подбирать с морского дна раков и крабов. Зубы не нужны этим гигантам даже для пережевывания пищи. Это за них делают камни, которые кашалоты умышленно подбирают со дна. Они перемалывают пищу в их желудках.

Чем питается кашалот?

Кашалот (фото представлено в статье) предпочитает пожирать головоногих моллюсков (осьминогов) и, конечно же, гигантских кальмаров. Размеры этих кальмаров варьируются в пределах от 15 до 20 м в длину. Рыбный рацион питания обычно занимает в жизни кашалота не более 5%. Для поиска любимой пищи эти киты совершают погружения на неизведанные глубины до 3 км. Кальмары, обитающие в верхних водных слоях, абсолютно не интересуют кашалотов как пища. Эти животные питаются исключительно на больших глубинах. Ученые полагают, что это вызвано отсутствием там пищевых конкурентов: кашалот сконцентрирован только на добыче, а не на ее дележке с другими животными. Под водой крупнейший зубатый кит может оставаться до 1,5 часов!

самый крупный кит в мире

Как охотятся кашалоты?

Охотятся кашалоты при помощи ультразвуковой эхолокации. Некоторые ученые объясняют это тем, что высокочастотные звуки приводят гигантских моллюсков в замешательство, дезориентируя их в окружающем пространстве. Важную роль здесь играет тот самый спермацетовый мешок, о котором мы упомянули выше. В данном случае он выступает как акустическая линза. Кроме того, это обеспечивает требуемый уровень плавучести на той или иной глубине. Самый крупный кит-зубастик считается очень опасным животным. Раненый кашалот проявляет железную выдержку и невиданную агрессивность. Именно поэтому охота на них сопряжена с большим риском. Известны случаи, когда разъяренные животные убивали моряков-китобоев и даже топили их судна.

Размножение кашалотов

Крупный кит из семейства зубатых достигает своей половой зрелости к 5 годам. Самки кашалотов готовы к спариванию чуть раньше – в 4 года. Эти животные являются полигамными существами: самцы образуют целые гаремы с 12-15 самками. В период спаривания они, как и многие другие животные, ведут себя весьма агрессивно. Беременность длится в течение 15-18 месяцев. Потомство у них появляется в любое время года, однако в северном полушарии Земли многие самки рожают лишь в июле-сентябре. Обычно рождается один детеныш длиной в 4-5 м и весом около тонны. Сразу после родов самка приступает к кормлению китенка.

Смертельная схватка

Зоологи называют одним из самых ярких зрелищ дикой природы смертельные схватки кашалотов с гигантскими кальмарами. Этим и объясняются шрамы и следы от присосок, которыми буквально испещрен крупнейший зубатый кит. В смертельной схватке кальмары защищаются, оставляя на голове кита следы в виде маленьких вдавленных кругов диметром в 25 см. Известен случай, когда из желудка кашалота был извлечен полуживой кальмар, весящий 200 кг! Любопытно, что его щупальца торчали из пасти зубатого кита, крепко присосавшись к его прямоугольной и большой голове. Об извечных противостояниях кальмаров и кашалотов уже ходят целые легенды и байки. Вот такой он воинственный – этот кашалот! Фото смертельной схватки представлено ниже.

самый крупный кит

Из истории предков китообразных

Согласно мнению некоторых палеонтологов, около 70 млн лет назад дальние предки современных китов жили на суше. Они были покрыты шерстью и вместо плавников имели конечности. Через некоторое время они перебрались на мелководье. Там им было очень удобно спасаться от врагов и искать себе пищу. Такой образ жизни понравился этим животным, и через несколько миллионов лет они полностью ушли в воду. Шерсть полностью исчезла с их туловища, а передние лапы преобразовались в плавники. Хвост тоже принял форму, необходимую для удобного плавания в воде.

крупный кит

Разумеется, такие метаморфозы с предками нынешних китообразных произошли не сразу, а в течение нескольких миллионов лет.

fb.ru

Зуб кашалота. Джек Лондон

Джек Лондон

Много воды утекло с тех пор, как Джон Стархерст заявил во всеуслышание в миссионерском доме деревни Реувы о своем намерении провозвестить слово божие всему Вити Леву. Надо сказать, что Вити Леву в переводе "Великая земля" это самый большой остров архипелага Фиджи, в который входит множество больших островов, не считая сотен мелких. Кое где на его побережьи осели немногочисленные миссионеры, торговцы, ловцы трепангов и беглецы с китобойных судов, жившие без всякой уверенности в завтрашнем дне. Дым из раскаленных печей стлался под окнами их жилищ, и дикари тащили на пиршества тела убитых.

"Лоту" что значит обращение в христианство подвигалось медленно и нередко шло вспять. Вожди, объявившие себя христианами и радушно принятые в лоно церкви, имели прискорбное обыкновение временами отпадать от веры, чтобы вкусить мяса какого нибудь особенно ненавистного врага. "Ешь, не то съедят тебя" таков был закон этих мест; "Ешь, не то съедят тебя" таким, по видимому, и останется закон этих мест на долгие годы. Там были вожди, например Таноа, Туйвейкосо и Туйкилакила, которые поглотили сотни своих ближних. Но всех этих обжор перещеголял Ра Ундреундре. Ра Ундреундре жил в Такираки. Он вел счет своим гастрономическим подвигам. Ряд камней близ его дома обозначал количество съеденных им врагов. Этот ряд достигал двухсот тридцати шагов в длину, а камней в нем насчитывалось восемьсот семьдесят два. Каждое тело отмечалось одним камнем. Ряд камней, вероятно, был бы еще длиннее, если бы на свою беду Ра Ундреундре не получил удара копьем в поясницу во время стычки в чаще на Сомо Сомо и не был подан на стол вождю Наунга Вули, чей жалкий ряд состоял всего только из сорока восьми камней.

Измученные тяжелой работой и лихорадкой, миссионеры упрямо делали свое дело, временами приходя в отчаяние, и все ждали какого то необычайного знамения, какой то вспышки пламени духа святого, который поможет им собрать богатый урожай душ. Но обитатели островов Фиджи закостенели в своем язычестве. Курчавым людоедам отнюдь не хотелось поститься, когда урожай человеческих душ был так обилен. Время от времени, пресытившись, они обманывали миссионеров, распуская слух, что в такой то день устроят бойню и будут жарить туши. Миссионеры тогда спешили спасать обреченных, покупая их жизнь за связки табака, куски ситца и кварты бус. Вожди совершали таким способом выгодные торговые операции, отделываясь от излишков живности. К тому же они всегда могли пойти на охоту и пополнить свои запасы.

Так обстояли дела, когда Джон Стархерст объявил во всеуслышание, что провозвестит слово божие по всей Великой земле, от побережья до побережья, а для начала отправится в горы, к неприступным истокам реки Реувы. Его слова ошеломили всех.

Учителя туземцы тихо плакали. Двое миссионеров, товарищей Стархерста, пытались отговорить его. Владыка Реувы предостерегал Стархерста, говоря, что гордые жители непременно "кай кай" его (кай кай значит съесть), и ему, владыке Реувы, как обращенному в "лоту", придется тогда объявить войну горным жителям. Что ему их не победить, это он хорошо понимал. Что они спустятся по реке и разорят деревню Реуву, это он хорошо понимал. Но что же ему остается делать? Если Джон Стархерст хочет во что бы то ни стало быть съеденным, значит, не миновать войны, которая обойдется в сотни жизней.

В тот же день под вечер к Джону Стархерсту явилась депутация вождей Реувы. Он слушал их терпеливо и терпеливо спорил с ними, но ни на волос не изменил своего решения. Своим товарищам миссионерам он объяснил, что вовсе не жаждет принять мученический венец; просто он услышал зов, побуждающий его провозвестить слово божие всему Вити Леву, и повинуется господнему велению.

Торговцам, которые пришли к нему и отговаривали его усерднее всех, он сказал:

Ваши доводы неубедительны. Вы только о том и заботитесь, как бы не пострадала ваша торговля. Вы стремитесь наживать деньги, а я стремлюсь спасать души. Язычники этой темной страны должны быть спасены.

Джон Стархерст не был фанатиком. Он первый опроверг бы такое обвинение. Он был вполне благоразумен и практичен. Он верил, что его миссия увенчается успехом, и уже видел, как вспыхивает искра духа святого в душах горцев и как возрождение, начавшееся в горах, охватит всю Великую землю вдоль и поперек, от моря до моря и до островов в просторах моря. Не пламенем безумства светились его кроткие серые глаза, но спокойной решимостью и непоколебимой верой в высшую силу, которая руководит им.

Лишь один человек одобрял решение миссионера, и это был Ра Вату, который тайком поощрял его и предлагал ему проводников до предгорий. Джон Стархерст, в свою очередь, был очень доволен поведением Ра Вату. Закоренелый язычник, с сердцем таким же черным, как и его деяния, Ра Вату начал обнаруживать признаки просветления. Он даже поговаривал о том, что сделается "лоту". Правда, три года тому назад Ра Вату говорил то же самое и, очевидно, вошел бы в лоно церкви, если бы Джон Стархерст не воспротивился его попытке привести с собой своих четырех жен. Ра Вату был противником моногамии по соображениям этического и экономического порядка. К тому же мелочные придирки миссионера показались ему обидными, и в доказательство того, что он сам себе хозяин и человек чести, он замахнулся своей увесистой боевой палицей на Стархерста. Стархерст спасся; пригнувшись, он бросился на Ра Вату, стиснул его и не отпускал, пока не подоспела помощь. Но теперь все это было прощено и забыто. Ра Вату решил войти в лоно церкви, и не только как обращенный язычник, но и как обращенный многоженец. Ему только хочется подождать, уверял он Стархерста, пока умрет его старшая жена, которая уже давно болеет.

Джон Стархерст плыл вверх по медлительной Реуве в одном из челноков Ра Вату. Челнок должен был доставить его за два дня до непроходимых мест, а затем вернуться обратно. Далеко впереди в небо упирались громадные окутанные дымкой горы хребет Великой земли. Весь день Джон Стархерст смотрел на них нетерпеливо и жадно.

Время от времени он безмолвно творил молитву. Иногда вместе с ним молился и Нару, учитель туземец, который был "лоту" вот уже семь лет с тех пор как его спас от жаровни доктор Джеймс Эллери Браун, истративший на выкуп всего только сотню связок табаку, два байковых одеяла и большую бутылку виски. Проведя двадцать часов в уединении и молитве, Нарау в последнюю минуту услышал зов, побуждающий его идти вместе с Джоном Стархерстом в горы.

Учитель, я пойду с тобой, сказал он.

Джон Стархерст приветствовал его решение со степенной радостью. Поистине с ним сам господь, если дух взыгрыл даже в таком малодушном существе, как Нарау.

Я и вправду робок, ибо я слабейший из сосудов божьих, говорил Нарау, сидя в челноке, в первый день их путешествия.

Ты должен верить, укрепиться в вере, внушал ему миссионер.

В тот же день по Реуве поднимался другой челнок. Но он плыл сзади, на расстоянии часа пути, и человек, сидевший в нем, старался остаться незамеченным. Этот челнок также принадлежал Ра Вату. В нем был Эрирола, двоюродный брат Ра Вату и его преданный наперсник, а в небольшой корзинке, которую он не выпускал из рук, лежал зуб кашалота. Это был великолепный зуб длиной в добрых шесть дюймов, с годами принявший желтовато пурпурный оттенок. Этот зуб тоже принадлежал Ра Вату, а когда такой зуб начинает ходить по рукам, на Фиджи неизменно совершаются важные события. Ибо вот что связано с зубами кашалота: тот, кто примет в дар такой зуб, должен исполнить просьбу, которую обычно высказывают, когда его дарят или некоторое время спустя. Просить можно о чем угодно, начиная с человеческой жизни и кончая союзом между племенами, и нет фиджианца, который настолько потерял бы честь, чтобы принять зуб, но отказать в просьбе. Случается, что обещание не удается исполнить или с этим медлят, но тогда дело кончается плохо.

В верховьях Реувы, в деревне одного вождя по имени Монгондро, Джон Стархерст отдыхал на исходе второго дня своего путешествия. Наутро он вместе с Нарау собирался идти пешком в те дымчатые горы, которые теперь, вблизи, казались зелеными и бархатистыми. Монгондро был добродушный подслеповатый старик небольшого роста, страдающий слоновой болезнью и уже утративший вкус к бранным подвигам. Он принял Стархерста радушно, угостил его явствами со своего стола и даже побеседовал с ним о религии. У Монгондро был пытливый ум, и он доставил большое удовольствие Джону Стархерсту, попросив его рассказать, отчего все существует и с чего все началось. Закончив свой краткий очерк сотворения мира по Книге Бытия, миссионер заметил, что Монгондро потрясен его рассказом. Несколько минут старик вождь молча курил. Наконец он вынул трубку изо рта и горестно покачал головой.

Не может этого быть, сказал он. Я, Монгондро, в юности хорошо работал топором. Однако у меня ушло три месяца на то, чтобы сделать один челнок маленький челнок, очень маленький челнок. А ты говоришь, что вся эта земля и вода сделана одним человеком.

Нет, они созданы богом, единым истинным богом, перебил его миссионер.

Это одно и то же, продолжал Монгондро. Значит, вся земля и вся вода, деревья, рыба, лесные чащи, горы, солнце, и луна, и звезды все это было сделано в шесть дней? Нет, нет! Говорю тебе, в юности я был ловкий, однако у меня ушло три месяца на один небольшой челнок. Твоей сказкой можно пугать маленьких детей, но ей не поверит ни один мужчина.

Я мужчина, сказал миссионер.

Да, ты мужчина. Но моему темному разуму не дано понять, то во что ты веришь.

Говорю тебе, я верю в то, что все было сотворено в шесть дней.

Пусть так, пусть так, пробормотал старый туземец примирительным тоном.

А когда Джон Стархерст и Нарау легли спать, Эрирола прокрался в хижину вождя и после предварительных дипломатических переговоров протянул зуб кашалота Монгондро.

Старый вождь долго вертел зуб в руках. Зуб был красивый, и старику очень хотелось получить его. Но он догадывался, о чем его попросят. "Нет, нет, хороший зуб, хороший, но...", и хотя у него слюнки текли от жадности, он вежливо отказался и вернул зуб Эрироле.

На рассвете Джон Стархерст уже шагал по тропе среди зарослей в высоких кожаных сапогах, и по пятам за ним следовал верный Нарау, а сам Стархерст шел по пятам за голым проводником, которого ему дал Монгондро, чтобы показать дорогу до следующей деревни. Туда путники пришли в полдень, а дальше их повел новый проводник. Сзади, на расстоянии мили, шагал Эрирола, и в корзине, перекинутой у него через плечо, лежал зуб кашалота. Он шел за миссионером четвертые сутки и предлагал зуб вождям всех деревень. Но те один за другим отказывались от зуба. Этот зуб появлялся так скоро после прихода миссионера, что вожди догадывались, о чем их попросят, и не хотели связываться с таким подарком.

Путники углубились в горы, а Эрирола свернул на тайную тропу, опередил миссионера и добрался до твердынь Були из Гатоки. Були не знал о том, что миссионер скоро придет. А зуб был хорош необыкновенный экземпляр редчайшей расцветки. Эрирола преподнес его публично. Вокруг гатокского Були собрались приближенные, трое слуг усердно отгоняли от него мух, и Були, восседавший на своей лучшей циновке, соблаговолил принять из рук глашатая зуб кашалота, посланный в дар вождем Ра Вату и доставленный в горы его двоюродным братом Эриролой. Дар был принят под гром рукоплесканий и все приближенные, слуги и глашатаи закричали хором:

А! уой! уой! уой! А! уой! уой! уой! А табуа леву! уой! уой! А мудуа, мудуа, мудуа!

Скоро придет человек, белый человек, начал Эрирола, выдержав приличную паузу. Он миссионер, и он придет сегодня. Ра Вату пожелал иметь его сапоги. Он хочет преподнести их своему доброму другу Монгондро и обязательно вместе с ногами, так как Монгондро старик, и зубы у него плохи. Позаботьтесь, о Були, чтобы в сапогах были отправлены и ноги, а все прочее пусть останется здесь.

Радость, доставленная зубом кашалота, померкла в глазах Були, и он оглянулся кругом, не зная, что делать. Но подарок был уже принят.

Что значит такая мелочь, как миссионер? подсказал ему Эрирола.

Да, что значит такая мелочь, как миссионер! согласился Були, успокоенный. Монгондро получит сапоги. Эй, юноши, ступайте, трое или четверо, навстречу миссионеру. И не забудьте принести сапоги.

Поздно! сказал Эрирола. Слушайте! Он идет.

Продравшись сквозь чащу кустарника, Джон Стархерст и не отстававший от него Нарау выступили на сцену. Пресловутые сапоги промокли, когда миссионер переходил ручей вброд, и с каждым его шагом из них тонкими струйками капала вода. Стархерст окинул все вокруг сверкающими глазами. Воодушевленный непоколебимой уверенностью, без тени сомнения и страха, он был в восторге от того, что предстало его взору. Стархерст знал, что от начала времен он первый из белых людей ступил в горную твердыню Гатоки.

Сплетенные из трав хижины лепились по крутому горному склону или нависали над бушующей Руевой. Справа и слева вздымались высочайшие кручи. Солнце освещало эту теснину не больше трех часов в день. Здесь не было ни кокосовых пальм, ни банановых деревьев, хотя все поросло густой тропической растительностью и ее легкая бахрома свешивалась с отвесных обрывов и заполняла все трещины в утесах. В дальнем конце ущелья Реува одним прыжком соскакивала с высоты восьмисот футов, и воздух этой скалистой крепости вибрировал в лад с ритмичным грохотом водопада.

Джон Стархерст увидел, как Були вышел из хижины вместе со своими приближенными.

Я несу вам добрые вести, приветствовал их миссионер.

Кто послал тебя? спросил Були негромко.

Господь.

Такого имени на Вити Леву не знают, усмехнулся Були. Если он вождь, то каких деревень, островов, горных проходов?

Он вождь всех деревень, всех островов, всех горных проходов, ответил Джон Стархерст торжественно. Он владыка земли и неба, и я пришел провозвестить вам его слова.

Он прислал нам в дар зуб кашалота? дерзко спросил Були.

Нет, но драгоценнее зубов кашалота...

У вождей в обычае посылать друг другу зубы кашалота, перебил его Були. Твой вождь скряга, а сам ты глуп, если идешь в горы с пустыми руками. Смотри, тебя опередил более щедрый посланец.

И он показал Стархерсту зуб кашалота, который получил от Эриролы.

Нарау застонал.

Это кашалотовый зуб Ра Вату, шепнул он Стархерсту. Я его хорошо знаю. Мы погибли.

Добрый поступок, сказал миссионер, оглаживая свою длинную бороду и поправляя очки. Ра Вату позаботился о том, чтобы нас хорошо приняли.

Но Нарау снова застонал и отшатнулся от того, за кем следовал с такой преданностью.

Ра Вату скоро станет "лоту", проговорил Стархерст, и вам тоже я принес "лоту".

Не надо мне твоего "лоту", надменно ответил Були, и я решил убить тебя сегодня же.

Були кивнул одному из своих рослых горцев, и тот выступил вперед и взмахнул палицей. Нарау кинулся в ближайшую хижину, ища убежища среди женщин и циновок, а Джон Стархерст прыгнул вперед и, увернувшись от палицы, обхватил шею своего палача. Заняв столь выгодную позицию, он принялся убеждать дикарей. Он убеждал их, зная, что борется за свою жизнь, но эта мысль не вызывала у него ни страха, ни волнения.

Плохо ты поступишь, если убьешь меня, сказал он палачу. Я не сделал тебе зла, и я не сделал зла Були.

Он так крепко обхватил шею этого человека, что остальные не решались ударить его своими палицами. Стархерст не разжимал рук и отстаивал свою жизнь, убеждая тех, кто жаждал его смерти.

Я Джон Стархерст, продолжал он спокойно, я три года трудился на Фиджи не ради наживы. Я здесь среди вас ради вашего же блага. Зачем убивать меня? Если меня убьют, это никому не принесет пользы.

Були покосился на зуб кашалота. Ему то хорошо заплатили за это убийство.

Миссионера окружила толпа голых дикарей, и все они старались добраться до него. Зазвучала песнь смерти песнь раскаленной печи, и увещевания Стархерста потонули в ней. Но он так ловко обвивал тело палача своим телом, что никто не смел нанести ему смертельный удар. Эрирола ухмыльнулся, а Були пришел в ярость.

Разойдитесь! крикнул он. Хорошая молва о нас дойдет до побережья! Вас много, а миссионер один, безоружный, слабый, как женщина, и он один одолевает всех.

Погоди, о Були, крикнул Джон Стархерст из самой гущи свалки, я одолею и тебя самого! Ибо оружие мое истина и справедливость, а против них не устоит никто.

Так подойди же ко мне, отозвался Були, ибо мое оружие всего только жалкая, ничтожная дубинка, и, как ты сам говоришь, ей с тобой не сладить.

Толпа расступилась, и Джон Стархерст стоял теперь один лицом к лицу с Були, который опирался на свою громадную сучковатую боевую палицу.

Подойди ко мне, миссионер, и одолей меня, подстрекал его Були.

Хорошо, я подойду к тебе и одолею тебя, откликнулся Джон Стархерст; затем протер очки и, аккуратно надев их, начал приближаться к Були.

Тот ждал, подняв палицу.

Прежде всего, моя смерть не принесет тебе никакой пользы, начал Джон Стархерст.

На это ответит моя дубинка, отозвался Були.

Так он отвечал на каждый довод Стархерста, а сам не спускал с миссионера глаз, чтобы вовремя помешать ему броситься вперед и нырнуть под занесенную над его головой палицу. Тогда то Джон Стархерст впервые понял, что смерть его близка. Он не повторил своей уловки. Обнажив голову, он стоял на солнцепеке и громко молился таинственный, неотвратимый белый человек, один из тех, кто библией, пулей или бутылкой рома настигает изумленного дикаря во всех его твердынях. Так стоял Джон Стархерст в скалистой крепости гатокского Були.

Прости им, ибо они не ведают, что творят, молился он. О господи! Будь милосерден к Фиджи! Смилуйся над Фиджи! Отец всевышний, услышь нас ради сына твоего, которого ты дал нам, чтобы через него мы все стали твоими сынами. Ты дал нам жизнь, и мы верим, что в лоно твое вернемся. Темна земля сия, о боже, темна. Но ты всемогущ, и в твоей воле спасти ее. Простри длань твою, о господи, и спаси Фиджи, спаси несчастных людоедов Фиджи.

Були терял терпение.

Сейчас я тебе отвечу, пробормотал он и, схватив палицу обеими руками, замахнулся.

Нарау, прятавшийся среди женщин и циновок, услышал удар и вздрогнул. Грянула песнь смерти, и он понял, что тело его возлюбленного учителя тащат к печи.

"Неси меня бережно, неси меня бережно,

Ведь я защитник родной страны.

Благодарите! Благодарите! Благодарите!"

Один голос выделился из хора:

"Где храбрец?"

Сотни голосов загремели в ответ:

"Его несут к печи, его несут к печи".

"Где трус?" раздался тот же голос.

"Бежит доносить весть!" прогремел ответ сотни голосов. Бежит доносить! Бежит доносить!"

Нарау застонал от душевной муки. Правду говорила старая песня. Он был трус, и ему оставалось только убежать и донести весть о случившемся.

londonjack.ru


Смотрите также