Зубы дракона. Мои 30-е годы. Зубы дракона


Зубы дракона читать онлайн - Александр Прозоров

Александр Прозоров

Зубы дракона

Часть 1

Поселок охотников

Глава 1

Мертвый поселок

Розовый туман подернулся паутинкой трещин, разорвавших его на ровные, аккуратные ромбики — и стал медленно раздвигаться. Ромбики плавно вытягивались в длину, превращаясь в прямоугольники, выпячивались, желтели, пока внезапно не оказались обычными валунами стен. Две высокие, изъеденные водой и ветром, поросшие седым мхом желтые стены стояли по сторонам улицы, густо усыпанной ядовито-оранжевым песком. А над стенами в ослепительно-чистое, невероятно-синее небо круто лезли темно-серые склоны горы. Где-то там, в сумасшедшей выси, чуть ли не в стратосфере, их украшала сверкающая корона снега. Радостную картинку немного портили разбросанные кое-где на хребте пятна зарослей; то ли леса, то ли кустарника. На таком расстоянии они казались просто сырой зеленой плесенью.

В воздухе висел непрерывный шелестящий гул, словно хлестала вода из разорванной трубы. Пахло свежим весенним дождем и — немножко — тухлятиной. Солнце палило с такой яростью, будто рассчитывало на тринадцатую зарплату, и кожа бессильно плавилась под жаркими лучами. Вдобавок по улице пробегали легкие вихри, подхватывали с земли крупные, тяжелые песчинки и больно стучали ими по обнаженному телу. Левая рука затекла и почти не ощущалась, жутко ныла спина, а во рту стоял солоноватый привкус крови.

«Может быть, есть смысл встать?» — всплыла в сознании до неприличия здравая мысль. Можно даже сказать, неуместная. Я всем нутром ощущал чуждость собственного тела. Вот сознание было мое, это да. Не отрицаю. Но оно пребывало само по себе, без всякой связи с бренной плотью. Я ощущал себя как бы за занавеской, за тонкой, но плотной пленкой, надежно отделяющей душу от тела.

Однако, сколько можно здесь лежать? До тех пор, пока вездесущие муравьи норы в мышцах не прогрызут? Сознание, конечно, способно обойтись без плоти. Но только в том случае, о котором думать не хотелось.

Наверное, еще немало времени могло уйти на брожение мыслей, если б не очередной мини-смерч, резко хлестнувший песком по обожженному телу. Невольно вздрогнув, я застонал, оперся руками о землю и осторожно принял сидячее положение. Вопреки ожиданию, ничего не болело. Тогда я, уже более смело, встал и решительно направился в сторону тени, заманчиво темнеющей возле одной из стен. И напрасно — босые ноги словно попали в сугроб, а тело обдало морозом. Я шарахнулся обратно на свет, посмотрел на ноги — не покрылись ли инеем? — а потом резко дохнул в тень. Пара изо рта не пошло. Значит, температура там выше плюс восьми. Сунул в тень руку. Холодно. Не веря в такую подлость здешней природы, я прошелся немного вдоль стены, выбрал благопристойное место возле покосившейся калитки из толстых трухлявых досок и сунул в тень палец ноги. Увы, рядом с калиткой тоже царила зима.

Осталось только тяжело вздохнуть. А в голове тем временем зашевелилась очередная здравая мысль: «Интересно, а почему я голый?».

Я был совершенно наг, от макушки до ступней, готовых вот-вот зажариться на раскаленном песке. И в тело по-прежнему били, точно маленькие пули, оранжевые песчинки, и солнце норовило сгрызть кожу на плечах до костей. А главное — я никак не мог понять, где нахожусь.

Высокие стены из крупных желтых валунов вдоль улицы, монументальные двухэтажные дома с — провалившимися крышами, узкими окнами без рам и рваными дырами в стенах. По одну сторону улицы короткие тупички упирались в гору: мертвые дома цепко вскарабкались на высоту в пять-шесть этажей, держась стенами за склон. По другую сторону — коробки остовов виднелись на сотни метров, вместе с густо-зелеными шатрами деревьев возвышаясь над гребнями стен. Дальше, за ними, парился в полуденном зное склон другой горы. А впереди, там, куда уходила пустынная улица, отвесная горная стена пряталась за дымкой тумана. Я оглянулся. Позади также высился монументальный скалистый отрог с зеленоватой сверкающей шапкой. Высокий. Итак, я был в долине. В горной долине, окруженной непроходимыми высоченными кряжами. Вот так сюрприз!

«Амнезия…», — забрела в сознание очередная «мудрая» мысль. Потеря памяти. Потому как в памяти я был Игорем Сомовым, водителем давно списанного медицинского «Рафика» в доме для престарелых на Звенигородской улице. Воспоминания о слякотном осеннем Питере для этой деревеньки явно не годились. Или, может быть, меня перебросило во времени? Нет, это бред еще больший. Горы вокруг Петербурга никогда не водились и пока не собираются.

Так что же делать? Правая рука без всякого влияния разума скользнула вперед и прикрыла ладонью от возможных опасностей величайшую ценность организма, болтающуюся внизу живота. Из губ вырвался тяжкий стон. И весь этот телесно-духовный разброд мне наконец надоел. Я шагнул в тень и прижался к ледяной стене, дыша морозным воздухом, пропитываясь зимним холодом насквозь, до самого мозга костей, а потом, когда кожа ощетинилась мурашками, а зубы стали выбивать походный марш, выдвинулся обратно на раскаленный свет. Содрогнувшись под двумя тепловыми ударами, распустившиеся детали организма съежились и разбежались по местам. Сердце застучало четко и ровно, легкие до самых глубин наполнились свежим влажным воздухом, мозги прочистились и заработали четко и внятно.

Итак, где я? Заброшенная горная деревушка. Войны здесь не было — при попадании снарядов содержимое домов обычно выбрасывает наружу, а здесь крыши везде провалились вовнутрь. К тому же нет следов пожаров.

Вывод — поселок умер своей смертью. Брошенный людьми, он медленно разлагается сам по себе, и скоро останется только скелет из каменных ребер и позвонков.

Что делать? Искать людей. Такой большой поселок — тысячи на три народу — не может быть брошен сразу всеми. Наверняка где-то ютится пара старичков-пенсионеров, не пожелавших бросить родные места на старости лет, бродит какой-нибудь полусумасшедший краевед-любитель, растягивает шкурки привыкший к одиночеству охотник. Не может быть иначе. Они выведут на дорогу, укажут ближайший транспорт. А если повезет, то и телефон найдется. Вполне могли сюда связь провести, пока население еще не разбежалось.

Вопрос последний: как заставить правую ладонь покинуть боевой пост? Сила воли с ней справиться не может.

Ответ: заглянуть в любой из брошенных домов и найти какую-нибудь подходящую по размерам тряпку. Хоть с огородного пугала снять. А то, чего доброго, туземцы нудистского наряда спужаются, за психа примут. Попробуй потом с ними контакт наладить!

С этим благим порывом я и взялся за покосившуюся калитку. Древесина опала пылью, словно пепел с сигареты, улетела в сторону легким облаком. И я понял, как здорово влип…

За калиткой лежал скелет. Сияющие белизной до боли в глазах косточки, одна нога чуть изогнута в колене, рука вскинута к подбородку. Нижняя челюсть отпала вниз, демонстрируя ровные, здоровые зубы.

Зубы. Я пришел сюда, чтобы вылечить зубы, — не к месту всплыло в мозгу. Я попятился и обессиленно сел у стены.

Да, сюрприз. В селениях, где есть хоть один живой человек, останки не валяются во дворах.

Вывод? Поселок мертв, Игорек. Ты здесь один.

* * *

Над улицей дрожал воздух. Он рвался вверх, утекая к небу тонкими гибкими струйками, ручейками, потоками, которые время от времени скручивались в жгуты маленьких смерчиков и уносились прочь, разбрасывая зернистый оранжевый песок. Голова под волосами зудела, словно туда забралась сотня клопов и устроила банкет. Почесать голову оказалось невозможно — волосы так нагрелись под солнцем, что прикосновение к ним было равносильно поглаживанию паяльника. Будь я лысым, уже бы помер. Попадавший в легкие воздух не освежал, а давил парной духотой. И вдобавок страшно хотелось есть. Пожалуй, даже жрать. Ведь перед наркозом есть запретили…

Стоп! Я попытался поймать за хвост ускользающую мысль… Наркоз… Был наркоз… Может, меня под наркозом того… увезли куда?.. Но почему? Зачем? Ведь я сам согласился…

На что?

И тут мне прямо на щеку с громким зудом спикировала муха. Я согнал ее, потеряв одновременно и цепочку воспоминаний. Муха описала короткий полукруг и с ходу попыталась влезть в ухо. От удара у меня зазвенели барабанные перепонки, вылетели остатки памяти и резко заныло в шее. Я явственно ощутил, как под ладонью моя аристократическая ушная раковина превращается в плоский блин. Самое обидное — гнусная крылатая тварь нисколько не пострадала. Она уже лезла мне под мышку. Резкий удар! З-з-з-з… Черная небольшая муха, уверенная в себе, совершила неторопливый облет доставшегося ей куска человечинки. Я попытался поймать ее в кулак. Раз… Еще раз… Как бы не так. Рассадница инфекций была вертлявой и глазастой.

— Ну, погоди, скотина беспородная! — Вскочив, я попытался прихлопнуть ее ладонями. После двух-трех минут бурных аплодисментов муха отошла на заранее приготовленные позиции, повиснув в полуметре над головой. Я погрозил кулаком. Она стала описывать широкие круги, как акула перед атакой. Я хмыкнул, и сделал вид, что больше ее не замечаю.

Апатия исчезла, как и не было, немного отпустила душу щемящая тоска одиночества. Чего скулить? Здесь же жили люди. Они не могли унести с собой сады и огороды. Пусть прошло несколько лет, но на бывших грядках обязательно какая-нибудь репа или морковка найдется. Где всю убрать не успели, где самосадом расплодится. Культурные виды, они тоже плодиться и размножаться умеют. А всякие груши-яблоки? Дерево, оно растение долгоживущее. Вон сколько крон над каменными заборами торчит! Тем паче, сейчас осень. В это время года с голоду не умирают. Наверняка и одежонку старую в домах раздобыть можно. Не станут же люди все тряпье с собой тащить? В общем, не пропаду. А там, глядишь, и дорогу отсюда найду.

Начинать нужно с одежды — плечи уже огнем горят. Еще час-другой, и солнце разделает их, как бобер осину — под корешок.

Я огляделся, прикидывая, откуда начинать поиск, и замер, увидев ее… Как раньше не заметил такую красотку? Она спала почти в самом конце улицы, ясно видимая на фоне облаков пара. Она млела, вытянувшись во весь рост прямо на каменном заборе. Рыжая, пушистая… Как еще не изжарилась в таком пекле? Невероятно. Но она была здесь, символ жилья и уюта, она никуда не исчезала — очаровательная пухлая кошка.

Отчаянно косолапя — подошвы ног горели от раскаленного песка не меньше плеч, — я заковылял к ней. С каждым шагом шелестящий гул, постоянно дрожавший в воздухе, усиливался и усиливался, грозя перейти в рев, повеяло свежестью, прохладой, влажной нежной лаской морского прибоя. Кошка подпустила меня метров на пять, приоткрыла один глаз, задумчиво потянулась, перевернулась через спину и брыкнулась куда-то по ту сторону стены. Но мне было уже не до нее.

Улица кончалась ровной каменной, площадкой, огороженной невысоким поребриком, а от площадки вниз, в глубину огромного — не меньше полтораста метров в диаметре — колодца, уводила вырубленная в камне лестница. И туда же рушился со скального уступа непрерывный поток воды, целая река тяжелой, плотной, почти стеклянной массы. Водопад бил в глубину колодца с такой силой и яростью, что наверняка уже давно прошил Землю насквозь, и сейчас вырывается где-нибудь в Исландии гигантским гейзером.

Водопад поражал своей мощью и величием. Никогда в жизни не видел ничего похожего — тем более вблизи. Поток отрывался от скалы примерно в пятидесяти метрах над головой и с огромной скоростью пролетал мимо меня в считанных шагах. Казалось, сунь в него руку — оторвет. А под ногами бурлил гигантский котел. И из этой кастрюльки неоглядного диаметра вырывались клубы дышащего свежестью пара, и на каждом облачке — радуга. Разноцветный мост через пропасть: дуга, кусочек дуги, полоска, маленькая цветная искорка — феерия прохлады и красок под ослепительным небом.

Я намок в доли секунды, и удовольствие сменилось раздражением. Все, казалось, чистое тело покрылось грязными потеками, из-под волос покатились едкие теплые капли. Короче, раз уж нашлась вода, да еще в таком количестве, имело смысл искупаться.

* * *

Лучше бы я ходил грязным!

«В жизни всегда есть место подвигу», — очень любила говорить наша учительница литературы. Материальным воплощением ее слов оказалась лестница, на которую я имел глупость ступить. Крутая — почти отвесная, узкая, мокрая, со стершимися ступеньками и без малейшего признака перил, она куда больше напоминала горку для ныряния в бассейн, нежели приспособление для удобного спуска. Если я не побежал обратно наверх, то только потому, что боялся разворачиваться. Трудолюбивый мастер из глубины веков вырубил — сие сооружение прямо в теле скалы, поэтому стена плавно перетекала в потолок. Причем очень быстро. Изогнутая в сторону пропасти стенка опасно смещала центр тяжести тела в сторону бурлящей ревущей бездны. Как там в сказке о Коньке-Горбунке? «Бульк в котел, и там сварился». Ступени, поначалу казавшиеся приятно-прохладными, уже ощутимо морозили подошвы ног. О, где ты, милый, нежный, хороший, горячий песок?! На глаз глубина колодца казалась метров в сто, а лестницу в нем ухитрились сделать длиною в бесконечность… Может это и не лестница вовсе, а местный эквивалент гильотины? Нет, лучше бы мне ходить грязным…

Когда я уже совсем было смирился с предстоящим путешествием к центру Земли, лестница внезапно завершилась. Небольшая каменная площадка, двойник той, что наверху, висела в пронизанном радугами пространстве неподалеку от грохочущего облака, в котором исчезал могучий поток водопада. Лучи солнца бесследно растворялись в глубинах вспененного мрака, и только по танцующим на мелких волнах листам кувшинок можно было угадать границу воздуха и воды. Переведя дух и кое-как успокоив судорожно трепыхающееся в груди сердце, я опустился на колени и зачерпнул ладонями пустоту.

Боже мой! Это был кипяток! Во всяком случае, в первый миг я ощутил настоящий ожог, и только через секунду осознал, что вода просто очень холодная, холодная настолько, что сугроб по сравнению с ней показался бы сауной. Желание купаться испарилось мгновенно, не оставив ни малейшего следа. Стиснув зубы, я вновь окунул руки в жидкий лед, сорвал три плававших поблизости крупных листа водорослей, смочил влажными ладонями волосы и отправился наверх.

Подниматься, как известно, намного легче, чем спускаться. Через минуту я, мурлыкая от наслаждения, уже подставлял покрытое мурашками тело дуновениям теплого, нежного ветерка. После могильных глубин колодца поселок выглядел не столь уж и мрачно — яркая оранжевая улица, светлые желтоватые стены, изумрудно-зеленые кроны деревьев. Рай земной! Вот только живот подвело. Пора было бы уже заняться поисками одежды и хлеба насущного.

Два листа кувшинки я положил на плечи, а третий попробовал пристроить туда, где у Адама находился фиговый листок. Не знаю, за какое место цеплял свой листик прародитель человечества, но мне укрепить его так и не удалось. В конце концов я прикрыл листом голову, и в таком клоунском наряде отправился в экспедицию.

На ближайшие к водопаду дома тратить время не стоило — высокая влажность, а значит плесень, грибок, труха. Вряд ли чего уцелело. Но вот метрах в ста от колодца, прячась за двумя раскидистыми деревьями, прижимался к скале трехэтажный особняк, крыша которого, крытая черепицей, успела осесть только с одной стороны. Жили там, похоже, люди зажиточные, барахлишко их под открытым небом еще не побывало. И осмотреться с высоты было бы неплохо.

Стряхнув налипшие на мокрое тело песчинки, я направился к облюбованному дому, но не успел пройти и полдороги, как услышал негромкий женский голос:

— Эй, охотник, ты кто?

Глава 2

Танец но поющем мосту

Голый король из сказки Андерсена, когда обнаружил свою наготу, сумел сохранить достаточно мужества и самообладания, чтобы закончить шествие. Я подобной силой воли не обладал, а потому пулей юркнул в ближайшую калитку и съежился за стеной, прикрыв «срам» сдернутым с головы листом кувшинки.

— Откуда ты, охотник? — переспросил голос заметно более веселым тоном.

Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос…

— Ты из Небесного Города? — не унимался голос.

Нужно было отвечать, пока неведомой «туземке» не надоела моя игра в молчанку.

— Нет! — крикнул я, осторожно выглянув краем глаза на улицу. Там было пусто.

— Ты из Долины Драконов?

— Откуда?! — от изумления я забыл обо всех уже случившихся напастях. Только драконов мне тут не хватает!

— Ты из пустыни драконов? — поправился голос, однако для меня смысл вопроса совершенно не изменился…

Долина Драконов, мертвый поселок, скелет за трухлявой калиткой…

Здесь водятся драконы… Значит, мокрый Питер, высоченные каменные дома, людской муравейник, метро, повозки, бегающие без лошадей, говорящие шкатулки — все это сон, видение, каприз больных мозгов, потерявших в фантазиях истинную память… А реальность — это огороженное горами пекло рядом с ледяным водопадом. И драконы. Интересно, какие они? Летают и дышат огнем? Или просто ползают по ущельям, подъедая случайных путников? Мне что, придется с ними драться?

— Эй, охотник! — забеспокоился голос. — Ты там, часом, не умер?

— Послушайте, э-э… леди, — попросил я, — у вас не найдется какой-нибудь ненужной одежонки? Честное слово, совершенно не могу соображать, гуляя в голом виде. Особенно, когда поблизости имеются дамы. Век благодарен буду.

На сей раз примолк голос. Через пару минут я забеспокоился и высунул голову на улицу. Впрочем, все равно ничего не увидел.

— Ты не из Долины Драконов? — опять переспросил голос.

— Да нет же! Первый раз про нее слышу!

— Тогда откуда ты?

— С Луны свалился! — выкрикнул я расхожую фразу.

— С Луны? — удивился голос, и после короткого колебания сообщил: — Хорошо, я принесу тебе рапсодию. Но только на время!

Можно было подумать, что в падение с Луны невидимая собеседница поверила всерьез. Где же это я? И кто я? Убей меня бог, но сколько стоит в рублях подвесной подшипник для «Латвии» помню, а как выглядят драконы — нет. Может, тут еще тролли и феи водятся? А голос принадлежит прелестной принцессе, которую нужно спасать… Хотя место тут для королевства не фонтан. Размеры долины не ахти. Да и людишек, похоже, уже пожрали.

На улице под неторопливыми шагами заскрипел песок.

Это оказалась не принцесса. Скорее — королева. Лет сорока, с хорошо развитыми формами и густыми темными кудрями. Естественно — под здешним солнцем без хорошей копны волос человеку долго не протянуть. Тепловой удар обеспечен.

Одета она была в длинное белое платье с широкими проймами для рук. Единственным украшением служил длинный тонкий красный поясок; он вился сложным кружевным плетением от талии вверх, плотно прижимая ткань к телу, подчеркивая высокую грудь и широкие бедра. У женщины сохранилась отличная фигура, только не того модного ныне дистрофичного типа «ноги — спички, талия — кошачий хвост». Ее красивое, здоровое и сильное тело могло вызвать зависть и у Кшесинской, и у Павловой, и у жизнерадостных девушек, которых так любят показывать в хронике сталинских годов… Если только они не плод моей больной фантазии…

knizhnik.org

Зубы дракона. | Издательство Corpus

Мне интересно остановленное время.                                                                — Майя Туровская

Разговоры с Майей Туровской и чтение Майи Туровской всегда давали мне то редчайшее наслаждение, которое получаешь, когда кто-то говорит за тебя то, что ты хотел сказать сам. И то, что Майя Туровская говорит и пишет, является удивительной квинтэссенцией времени.                                                                — Дмитрий Быков

Эта книга посвящена 30-м годам, десятилетию, которое смело можно назвать "проклятым", потому что оно ознаменовалось широким тоталитарным экспериментом, десятилетию, которое окрашивалось историками то в беспросветно красный цвет, то в непроглядно черный. Справедливо и то, и другое: индустриализация совершалась как усилиями "марша энтузиастов", так и рабским трудом бесчисленных зэков. М. Туровская включила в книгу ряд эссе, написанных в разное время и по разным поводам, поставив себе задачу вернуть эпохе хотя бы часть ее реальной многосложности, пестроты и случайности. Это попытка описать 30-е с дистанции истории, но и по личному опыту.

ОТ АВТОРА (фрагмент)

"Для тех, кто не помнит, справка.Язоном звали царского сына.“Арго” назывался корабль.Задание было: вернуть из Колхиды в Элладу золотое руно.Награда: возвращение отцу Язона Эсону узурпированноготрона в Иолке.  По идее, задание было невыполнимо, но аргонавтам удалось через все преграды добраться до далекой северной Колхиды (богинь и богов, принимавших участие в операции “Aргонавты” и далее, не упоминаю).   Местный царь Ээт, в обмен на шкуру золотого барана, потребовал от Язона выполнить очередную невыполнимую задачу: запрячь в плуг огнедышащих быков, вспахать поле и посеять зубы дракона.   Дочь царя, волшебницу, звали Медея. Она и подсобила Язону…   Когда из зубов дракона выросли воины в полном вооружении, по ее же наущению Язон швырнул в их гущу камень, и воины бросились друг на друга — убивать…

30-е годы прошлого века были десятилетием, когда на бывших военных полях Европы тут и там прорастали зубы дракона.   Они прорастали при нас.   Не говоря о становлении диктатуры Сталина в Советском Союзе, о фашистской Италии Муссолини, о приходе в Германии к власти Гитлера, тут и там случались перевороты, прорезывались диктаторы разного пошиба, возникали режимы разной степени авторитарности. Пилсудский в Польше, Салазар в Португалии, а также приход Франко в Испании, Ульманиса в Латвии, Хорти в Венгрии — диктатуры были реакцией на потрясения Первой мировой войны и Великой депрессии.   Это были годы мирных заверений и вооружения армий, годы переговоров — явных и тайных; обманов и самообманов; годы закрывания глаз и умывания рук. Пока на рубеже десятилетия армии не начали убивать друг друга…

В СССР это были годы сталинских пятилеток, ускоренной индустриализации, обещаний “догнать и перегнать передовые капиталистические страны” (что, впрочем, не случилось и по сей день). Это eще были годы Коминтерна и МОПРа1, но уже — построения социализма в одной стране, без оглядки на мировую революцию.   30-е были годами трудовых подвигов, еще не изжитого искреннего энтузиазма (эхом его “шестидесятники” поедут поднимать целину), годами ударничества, потом стахановского движения (которые, однако, так и не заменили прозаическую производительность труда).   Облик жизни на глазах менялся неузнаваемо. Пролетки на столичных улицах уступали место автомобилю “Эмка”; конная тяга — отечественному трактору. Лозунг “Все своими руками, из своих материалов, своими машинами” (“Огонек”, 1932) воплощался в жизнь. Строились Днепрогэс и Магнитогорск, заводы-гиганты АМО, ЧТЗ, СТЗ. Будоражил воображение московский Метрострой (первые километры лондонской подземки, правда, были проложены, когда в России только-только отменили крепостное право). “Страна-подросток” во враждебном капиталистическом окружении постепенно входила в режим автаркии.

Это были годы “подвигов”: спасения “челюскинцев” со льдины, станции “Северный полюс”, сверхдальних перелетов. Годы освоения Арктики (пафос Арктики в новое время претворится в пафос космоса).Это были годы научных открытий — впрочем, впоследствии, на нашей же памяти, будет разгромлена отечественная школа генетики, а кибернетика названа “лженаукой” — две отрасли, на которых стоит современный мир.

Это были годы открытых и закрытых процессов — сначала “вредителей”, потом “врагов народа”; годы ежовщины, кромешных ночей, черных воронков, диффамации и дискриминации самых разных слоев населения — от националистов и бывших белых до действующих наркомов и старых большевиков. Это были годы ГУЛАГа и подневольного, принудительного труда: социализм (даже “город юности” Комсомольск) в существенной степени строился руками заключенных…

Но, может быть, возвращение в 30-е годы было для меня еще и личным делом, потому что это были годы моего школьного детства?“Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство”?Меж тем я и мои сверстники жили в гуще еще взболтанных социальных состояний, в классовом, но разнообразно деклассированном обществе. Неграмотные домработницы, бежавшие из раскулаченной деревни, и дамы “из бывших”, которые учили нас иностранным языкам и музыке; попы, еще сохраняющие сан, и уже расстриженные монашки, частные модистки, домашние портнихи и холодные сапожники; продавцы льда, старьевщики “старьем-берем”, точильщики ножей, забредавшие во двор, как и шарманщики; труженики китайской прачечной и уличные продавцы китайских игрушек. А также бывшие домовладельцы и дворники, кучера и вагоновожатые, розничные торговцы и члены ЦЕРАБКОПа. Кто вспомнит сейчас, что слово “кооператив” в быту обозначало торговую точку и “пойти в кооперацию” означало сходить в магазин? А еще “белые воротнички” — машинистки и стенографистки, старая и новая профессура, уцелевшая художественная богема. Все это смешивалось и сосуществовало в коммунальных, редко в отдельных, квартирах еще деревянной, малоэтажной Москвы.

Мы и сами были “деклассированы” — дети не рабочих и не крестьян, а пламенных революционеров, ныне высоких партийных функционеров и вовсе (еще) беспартийных спецов; прославленных командармов, артистов, спортсменов, служащих Севморпути, иностранных коммунистов в эмиграции — короче, “прослойки”, как тогда официально именовалась интеллигенция. Слово, кстати, вновь получившее отрицательные коннотации в постсоветском пространстве. Тем более понятие “интернационализм” — на пороге глобализации, в пору бума этничностей. Разумеется, мы были антифашистами и, конечно, интернационалистами, но не в смысле “пролетарии всех стран” — а скорее в смысле той “всемирной отзывчивости”, которую провозгласил (но ей не следовал) великий Достоевский. Мы действительно не знали национальности одноклассников, и даже иностранцы — венгр Габор Рааб, немец Кони Вольф, американец Витя Фишер — были “своими”. Не потому ли и в своих отечествах они сохранят привязанность к России?

Зато и катаклизмов на нашем школьном веку хватало. Сначала в фаворе был нечитабельный РАПП, который громил читабельных попутчиков; потом разгромили и физически уничтожили РАПП. Затем партийная печать беглым огнем прошлась по всему фронту искусств, заклеймив многое нами любимое словом “формализм”. А потом наступило время Большого террора, и вчерашние “большие” родители наших одношкольников, как, впрочем, и родители просто, оказались репрессированными; число “ детей врагов народа” в нашей (“элитной”, по-теперешнему) школе возросло в геометрической прогрессии.Страх стал вечным спутником нашей жизни. Это был страх даже не сумы и тюрьмы, а гнетущей несвободы, зловещей иррациональности судьбы. Он будет постоянным коэффициентом жизни до конца диктатуры..."

www.corpus.ru

Зубы Дракона: vladsv

Доброго всем времени суток!Сегодня я хочу пригласить Вас в очередное путешествие- Путешествие №4-к скальному ансамблю «Зубы Дракона».                                             Зубы Дракона

    Данное место находится в отрогах гор Сихотэ-Алинь, на границе Лазовского и Чугуевского районов, в нескольких километрах к северо-востоку от поселка Лазо в районе сопки Сестра. Гора Сестра (1671м) является второй по высоте вершиной Приморья. Сопка Сестра горной грядой протяженностью около 10 км. соединена с сопкой Горелой (1471м), и вот на вершине этой гряды находятся Зубы Дракона.                                  Вершина справа- сопка Сестра.Зубы Дракона представляют собой комплекс скал и скальных останков различных причудливых форм, высотой от 2 метров до размеров с многоэтажный дом. Они напоминают башни замков из каких-то далеких времен. Особенно осенью, поросшие разноцветной растительностью, буквально поражают воображение как в хорошую погоду, так и в туманные дни, грозно выплывая из облаков.Наше похождение началось 12 июня 2008г рано утром. Из Находки со мной выехало еще 3 человека: Гриша Воронков с сыном и Костя Масловский. Григорий давно и серьезно занимается пешеходным туризмом, наверное нет в Приморье не одной более-менее известной горной вершины, на которой он не побывал, а уж Зубы Дракона Гриша знает как свои пять пальцев. Константин тоже парень очень интересный. Он серьезно занимается орнитологией, и насколько мне известно, поступил в университет именно по этой специальности. Уважаю таких людей!Ну так вот, выехали мы раненько, около 6 утра, и поехали в Лазо. Погода была просто на загляденье- чистое синее небо, и видимость на «миллион». В поселке нас уже ждал брат моего друга Виктора Ковальчука- Сергей. Мы взяли его с собой, и поехали через луга-поля-реки к лесу, благодаря чему нам удалось сократить несколько километров пути и пару часов времени. Приехав к стене леса, я отдал Сергею машину, на которой он вернулся в Лазо, предварительно договорившись, когда и во сколько он сюда же вернется за нами. Дальше наш путь уже лежал пешком. Навьючившись рюкзаками, а я еще и фотоаппаратурой со штативом нахрен бы он мне нужен был там, мы тронулись в путь. Несколько километров по лесной дороге идти, в принципе, было легко. Дорога пролегает в аккурат по территории вновь созданного природного парка «Зов Тигра», правда об этом напоминают только одни таблички. Где-то раз в пол часа мы останавливались, чтобы собрать с одежды ползающих клещей, которых, честно говоря, было много! Пока шли в лесу по тропе- идти было комфортно, но через несколько часов, мало по малу начался подъем, вот тут стало гораздо тяжелее! И чем дальше в лес в горы- тем сложнее. Вот тут мой дряхлый организм, отвыкший от нормальных нагрузок, и привыкший к удобному креслу автомобиля, хапнул этого «счастья» выше крыши сельсовета!! :)) Доходило до того, что ноги просто сводило судорогой, и приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Остановки стали все чаще, окружающий пейзаж совершенно изменился, тропа пропала (я не знаю, как Гриша находил дорогу, по одному ему известным приметам, наверное они все-таки были, тем более, что Григорий был там не один раз), и в довершение, стала портиться погода (Гисметео в очередной раз «угадал»). Пришлось нацепить аляску, и забегая вперед, скажу, что все три дня там, на высоте, я ее не снимал, и мне было весьма комфортно! Последний большой привал был уже на подходе к Зубам, и вид на них уже был красивый, но погода совершенно испортилась, начинался дождь, и снимки вышли так себе… К Зубам мы подошли уже около 7 вечера, морось перешла в обычный дождь, и пройдя несколько километров вдоль скал, а кое-где и по скалам, мы спустились немного ниже, к роднику, и стали там лагерем. Хоть разные источники единодушно утверждают, что на Зубах Дракона нет воды, но это не так, вода там есть, только надо знать где.Ночь прошла под мерный стук дождя, который прекратился под утро, вместо него опустился густой, непроглядный туман. Встав утром и позавтракав, немного подождали, в надежде, что туман поднимется, но потом решили все-таки идти к Зубам, рассудив, что лучше их увидеть хоть в тумане, чем не увидеть совсем. Да, эти мегалитические сооружения матушки-Природы вблизи производят просто незабываемое впечатление! Просто охрененные скалы которые теряются где-то в серой пелене тумана, и о истинных размерах которых остается только догадываться!! Скалы гранитные, насколько я разбираюсь в минералах, правда порода не однородная, бывают весьма острые. Местами на вершинах, в камне образуются каверны, иногда круглой формы, как будто рукотворные, заполненные дождевой водой. Полазив по скалам, с радостью стали замечать, что туман потихоньку стал подниматься, вот уже проглядывает и синее небо, показалась Сестра, на севере стало видно Облачную, с покрытой туманом вершиной, на юго-западе можно стало увидеть Лазо, размером с горошину, а на юго-востоке стало видно Японское море. Короче говоря, видок еще тот, аж дух захватывает! На скалах появилась полная сеть МТС, и я не удержавшись сделал несколько звонков в Находку. Ну и естественно, все это время активно забивал кадрами свои флешки! 

                         Ворота в долину Ван-Чин (Милоградовки).

Облазив все окрестные скалы, мы потихоньку стали подниматься к краю гряды. Оттуда тоже виды просто безумной красоты. Если на равнине уже вовсю буйствует лето, то там, на высоте, только пришла весна. Вокруг цветут весенние цветы, очень много цветущего рододендрона, все вокруг просто розовое! Отдохнув там на солнышке, которое пригревало сквозь хлопья рваного тумана, перекусив, решили все-таки подняться на Сестру, вершина которой казалась буквально рядом. Хотя подъем был весьма крутоват, и пришлось продираться сквозь заросли кедрового стланика, но он прошел как-то легко, гораздо легче предыдущего дня. И вот мы на вершине Сестры! Какой оттуда открывается вид!! Там царство лесотундры и камней. Там я впервые увидел и поснимал цветы золотистого рододендрона. Очень красивый цветок, нежного желто-золотистого цвета. Был сильный ветер, снова стала портиться погода, опять стал опускаться туман. Жалко, что с Сестры не удалось снять панораму окрестных гор.                       Долина р.Милоградовки. Где-то там исток р.Уссури...На вершине стоит памятник (не помню уже по какому поводу), который туда на своих плечах затащили туристы-судоремонтники из ПСРЗ (Находка) в 70-х годах. Я просто не представляю, как они его туда перли!! Пробыв на вершине около получаса, мы отправились в обратный путь. К месту стоянки пришли уже около 8 вечера, по быстрому поужинали и попадали отдыхать. То ли от серьезных физических нагрузок, то ли от перемены погоды, или от непривычной высоты, но ночью меня шарахнул гипертонический криз, да так, что на утро я от головокружения не мог стоять на ногах! И хоть я брал с собой таблетки на всякий случай, но пользы от них было мало. Странное дело, но я совершенно не чувствовал паники по этому поводу! Была четкая уверенность, что все закончится благополучно. Гриша немного подождал, в надежде, что я оклемаюсь, но видя, что этого не дождаться, разделил мои вещи с Костей, вырубил мне 2 палки, и мы потихоньку двинулись в обратный путь. Обратную дорогу я помню плохо. Помню, как бился плечами о кедры, которые перебегали мне постоянно дорогу, помню, часто отдыхали. :) То ли стали действовать таблетки, то ли уменьшающаяся высота, но чем дальше мы шли, тем лучше мне становилось, и к моменту выхода из тайги на луг, я абсолютно пришел в себя. В назначенное время за нами пришла моя машина. Господи, какой кайф передвигаться по Земле на пятой точке, какое это блаженство!Около 9 часов вечера 14 июня мы вернулись в Находку. Вот так я побывал, так сказать, зубочисткой, в знаменитых Зубах Дракона. :)Я благодарен Григорию Воронкову, что он мне их показал, благодарен, что не бросил в трудную минуту.   Что касается фотографических впечатлений. Место совершенно фантастическое, жутко фотогеничное, причем, в разное время года. Мне кажется, что осенью, когда часто стоит хорошая погода, с Горелой сопки, на рассвете, можно наделать абсолютно ШЕДЕВРАЛЬНЫХ снимков! Да если еще побыть там несколько дней… А с Сестры, при удачном раскладе, круговая панорама будет совершенно фантастического вида! Короче говоря, при случае, я бы с удовольствием там еще раз побывал, не смотря на очень тяжелый подъем, и лишь бы здоровье не подвело… Недавно узнал, что волонтеры «Зова Тигра» стали пробивать туда и обустраивать тропы для туристов, может Бог даст еще и удастся побывать…           На этом разрешите закончить.                            С уважением,                                         vladsv.  P.S. В последующих постах будут еще фото и панорамы с этого похода, а так же панорамы будут на  photopanorama  так что Велкам!

 

vladsv.livejournal.com


Смотрите также