Оказывается, у гусей есть зубы. Я и не знал. отсюда - Совы нежные. Зубы гуся


У гусей есть зубы на языке??3 день мучаюсь!!картинка покоя на дает!!это на самом деле так чтоли??

Венера ВалееваКамиляРалина

Нет не замечала.

ОтветитьНравится 

Елена СоколоваАлисия

О боже) теперь и я спать не будк

ОтветитьНравится 

ТатьянаКноп

ОтветитьНравится 

Ирина НуриеваСамир

Это не зубы, это жесткая кожа

ОтветитьНравится 

МарияМаркНет

это язык шершавый

ОтветитьНравится 

Колючий ЙожжикАлиса

ОтветитьНравится 

Кисон

ток писала пост про гуся!

ОтветитьНравится 

SvetlanaДаниилМаксим

Это не зубы)

ОтветитьНравится 

alekSANDRAСавелийВарвара

У совсем старых если только. Видела у нас дома жили гуси

ОтветитьНравится 

Madina SolnceМеруерт

Жуууть какая!)

ОтветитьНравится 

ИрикМишуткаПолина

Хрень какая то. Нет зубов

ОтветитьНравится 

ЮлецСынДочь

ОтветитьНравится 

СветланкаЯ ПавлушаАндрюша

Фотошопный гусь какой то

ОтветитьНравится 

meriАнастасияМатвей

жуть какая… но не слышала чтоб они кусались… только щипаются вроде… я тут про кальмаров передачу посмотрела… вот где монстр пипец

ОтветитьНравится 

КатюшаАнастасияmeriа что там у кальмаров?

ОтветитьНравится 

meriАнастасияМатвей

это видеть надо… клюв, зубы на присосках…

ОтветитьНравится 

www.baby.ru

Оказывается, у гусей есть зубы. Я и не знал. отсюда

[User Picture]

А почему, собственно, так стремно, когда гуси щиплются? Именно поэтому.

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 04:14 pm (UTC)
(Link)

Опасная птица, однако. Меня, правда, ни разу не щипали - я благоразумно всегда удаляюсь от гусей.

(Deleted comment)

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 04:15 pm (UTC)
(Link)

Еще бы. Откусит что-нибудь, и поминай как звали!

[User Picture]
From:Date:
vozan68
August 29th, 2011 04:11 pm (UTC)
(Link)

Благодаря этим зубам,гусь шиплет траву,ему вообще главное выпаса,а не водоем.Очень русская птица,как и канарейка:))

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 04:17 pm (UTC)
(Link)

Гусь, гусь, приклеюсь, как возьмусь!

[User Picture]
Гусь - это бронза в моем личном рейтинге синяков. Второе место - еж.

Edited at 2011-08-29 04:18 pm (UTC)

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 04:18 pm (UTC)
(Link)

Синяки от ежа? Это как же?

[User Picture]

У меня был когда-то еж. Условно домашний. Жрал окурки и ненавидел все живое, включая меня. Жил под ванной и кусался, как последний крокодил. Синяки - это было еще хорошо. Чаще рвал с мясом.

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 04:27 pm (UTC)
(Link)

А ежи, оказывается, еще более опасны, чем гуси! Сегодня у меня вечер откровений о живой природе.

[User Picture]

Меня кроты 4 раза кусали.

[User Picture]

Как????? Расскажите, пожалуйста, это же потрясающе. И что крот, и что четыре раза.

[User Picture]

Ну как... НА летней полевой практике держали крота в террариуме )) Я хотел его погладить. Укус.Шел через лес- крот бежит. Видать задолбался грызть "переход" под тропинкой. Я его хвать. Укус.

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 05:16 pm (UTC)
(Link)

Это два. А еще два раза?

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 30th, 2011 02:00 pm (UTC)
(Link)

Целый день хожу с ощущением чего-то несделанного и неузнанного. Наконец, вспомнил. Так какой источник синяков на первом месте?

[User Picture]

Маман со шнуром от электрического чайника.

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 30th, 2011 02:04 pm (UTC)
(Link)

Жестко.

[User Picture]

Здрасьте! Вас гусь никогда не кусал?Это не зубы а ситечко, он фильтрует через сито то что ему надо.

[User Picture]
From:Date:
zuss
August 29th, 2011 04:47 pm (UTC)
(Link)

Нет, не кусал - я успевал сбежать.

zuss.livejournal.com

Гуси

Гуси Фото 1Гуси были одомашнены раньше всех других видов птиц. Породы домашних гусей происходят от разных диких предков. Большинство европейских и русских пород выведены от серых гусей. А китайцы для выведения своих пород использовали гусей-сухоносов, живущих по берегам степных и лесных озер от Монголии до побережий Тихого океана. От гусей человек получает мясо, яйца и перо. Гусиный жир является целебным средством, известным еще с древности. Лучшего лекарства от обморожений еще не придумали.  У всех пород гусей длинная, изогнутая шея, туловище, внешним видом напоминающее ладью, на пальцах ног есть перепонки. Гуси отлично плавают. Клюв у них прямой, плоский. Во рту имеются острые зубы-шипы, которыми гусь щиплет траву. Окраска гусей может быть разной, но обычно это вариации серого и белого оттенков. Вес гусей может достигать 10 кг, гусаки весят больше, чем гусыни.      Гусей относят к водоплавающим. И это справедливо, поскольку лапы этих птиц снабжены плавательными перепонками, и на воде гуси чувствуют себя как дома. Но в основном их жизненные интересы связаны с сушей, где гуси выводят птенцов и добывают пропитание. Гусей на кормежке можно уподобить травоядным животным, занятым размеренной пастьбой на зеленой траве, которой они могут съедать до 2 кг в сутки. Там, где гусей много, трава и мох к середине лета выглядят так, словно по ним прошлась машинка для стрижки газонов. Но лишь вылупятся птенцы — гуси торопятся увести потомство на ближайший водоем.

 Ко времени вылупления птенцов растительность оказывается съеденной начисто, и выводки, постепенно объединяясь в табуны, отправляются пешком на летние пастбища. Период взросления потомства и линьку, во время которой они полностью теряют возможность спасаться от наземных хищников, гуси предпочитают проводить на плаву, питаясь побегами и семенами водных растений.  Нестись гусыни начинают в возрасте 240—350 дней. Обычно периоды яйценоскости приходятся на зиму и весну. У гусей самка и самец окрашены одинаково. Образуют постоянные пары, часто на всю жизнь. Это связано с важной ролью самца в выращивании потомства — самец охраняет самку, пока она сидит на кладке и вместе с ней водит выводок. В случае гибели самки самец может даже самостоятельно вырастить птенцов.   «Поражает глубина взаимной привязанности птиц, — пишет советский ученый С. М. Успенский. — Если из пары пролетавших гусей убита гусыня (она всегда летит впереди и обычно первой попадает под выстрел охотника), гусак, несмотря на явную опасность, долго не покидает убитую подругу, кружит над ней, зовет ее призывными криками, а иногда и опускается на землю, даже если близко находятся люди. Возле гусыни, погибшей от раны не сразу после выстрела и не доставшейся охотникам, убитый горем «супруг» способен провести несколько дней подряд. Он яростно защищает даже окоченевший труп от песцов, чаек, поморников».  Не случайно, видимо, гуси во многих странах стали символами преданности, любви, дружбы. В Японии, например, гуся посылают невесте перед свадьбой как символ надежды на прочный союз.   Гуси образуют  во время гнездования большие колонии. Колониальное гнездование позволяет гусям лучше защитить кладки от хищников. Гуси строят гнездо из веточек и травы. После окончания строительства гнезда самка выщипывает у себя из брюшка пух и выстилает им гнездо. Когда самка вынуждена отлучиться с гнезда, она всегда аккуратно прикрывает яйца пухом. Это не дает им переохладиться и делает их менее заметными для хищников.  У всех гусеобразных птенцы развиваются по выводковому типу — они вылупляются из яиц зрячими и покрытыми пухом. Обсохнув за несколько часов в гнезде, птенцы способны следовать за родителями и самостоятельно кормиться. Однако взрослые птицы сопровождают их, греют, охраняют и в какой-то степени помогают в поисках пищи. Домашние гуси ведут себя так же, как и их дикие собратья, и в деревне можно легко наблюдать особенности их родительского поведения.  Многие классические работы по поведению птиц проводились на гусеобразных. Знаменитый ученый Конрад Лоренц открыл у них явление «импринтинга». Оно заключается в том, что птенцы запоминают любое движущееся живое существо или даже предмет, который увидят сразу же после вылупления из яйца и впоследствии считают его своим родителем.Приручение и роль гусей в истории человечества  Вот уже более двух тысяч лет вопрос о роли гусей в спасении Рима остается дискуссионным. Впрочем, сами римляне не сомневались, что гуси спасли их город: находясь в храме, посвященном богине Юноне, эти птицы якобы подняли страшный гвалт, когда услышали, что к стенам города подходят отряды варваров. Задремавшая стража проснулась, объявила тревогу, и римляне отбросили неприятеля от стен города.  Возможно, это легенда. Но то, что гуси в принципе могли сыграть роль сторожей, доказывает недавний опыт администрации завода в шотландском городе Думбартоне. На территории завода, производящего виски, хранилось 30 миллионов галлонов этого напитка. Территория была довольно большая — 50 акров. Чтобы уберечь свою продукцию от воров, администрации требовалось много сторожей. Однако она решила иначе: вместо сторожей было приобретено 80 гусей, которые разгуливали по территории завода. При появлении незнакомого человека, а то и просто заслышав какой-нибудь подозрительный шум, гуси начинали громко кричать. Опыт этот оказался настолько удачным, что гусей стали заводить и на других фабриках и заводах. Так что история со спасением Рима теоретически могла быть.  В Средневековье в одной книге рассказывается о гусях, растущих в Великобритании на деревьях. Кто придумал эту легенду — неизвестно, очень возможно, что какие-то монахи. Во всяком случае, они очень активно использовали ее: раз птицы рождаются на дереве, значит, они постные, а раз постные — их можно есть в любой день. Потребовался специальный декрет папы римского, чтобы заставить монахов считать гусей скоромной пищей. Легенда о растущих на деревьях гусях долго жила. Даже такой выдающийся естествоиспытатель XVI века, как Конрад Геснер, верил в нее. Но если кто-то и сомневался в ней, молчали — не хотели спорить с церковью, боялись идти против нее.  Мало того, Геснер даже усугубил, то есть как бы узаконил, ошибки и легенды, существовавшие ранее. Например, о легендарных гусях он пишет уже более подробно, называя их «Бернакальскими гусями», и со слов некоего Геральдуса рассказывает о них. Этот гусь, оказывается, вырастает на обломках сосны, носящейся по морским волнам. Сначала будущие гуси похожи на капельки смолы. Потом вырастают, прикрепляются клювами к сосне и «выделяют», ради безопасности, твердую скорлупу. Там, в этой скорлупе, они растут, оперяются и, наконец, отваливаются от дерева и начинают плавать.  Но конечно, не для охраны приручили некогда люди гусей. И не для того, чтобы монахи могли есть гусиное мясо в постные дни, объявив его не мясом. И даже не для того, чтобы писать гусиными перьями. Гуси были приручены, конечно же, совсем с иной целью.  Человек приручил некоторых млекопитающих и значительно облегчил свое существование. После этого он обратил внимание на птиц — вкус птичьего мяса человек знал, ведь даже в период интенсивного земледелия и скотоводства охота продолжалась. Одним из излюбленных объектов охоты был гусь. И человеку, естественно, хотелось, чтобы гусиное мясо у него было не время от времени, когда улыбнется охотнику удача, а постоянно.   Поэтому, если вопрос: почему человек решил одомашнить кур? — не совсем прояснен, то вопрос о гусях ясен. Эта птица оказалась достаточно доверчива и приручалась сравнительно легко, она хорошо размножалась в неволе и была нетребовательна в еде. Важным еще оказалось и то, что гусь — выводковая птица. А это значит, что птенцы его, едва появившись на свет, сразу же становятся достаточно жизнестойкими. Все это говорит в пользу гусей вообще. Но их же несколько десятков видов. А человек почему-то выбрал только трех — нильского (египетского), сухоноса и серого, хотя среди представителей гусиных есть и более крупные, и более выносливые, и, наконец, такие, у которых мясо гораздо вкуснее. И все-таки одомашнены были именно эти: в Северной Африке нильский, в Европе серый, в Китае сухонос.  Возможно, именно эти гуси оказались наиболее «покладистыми»— довольно быстро предпочли сытую и спокойную жизнь рядом с человеком полной превратностей жизни на воле. Во всяком случае, гуси (те виды, на которых остановился человек) сравнительно быстро стали домашними. Возможно, человек и делал попытки приручить гусей других видов, но эти попытки оказались неудачными. Примером тому может служить австралийский гусь, по всем статьям более ценный, чем наш серый, но очень уж неуживчивый и «трудновоспитуемый».  Итак, древние жители Европы, Африки и Азии независимо друг от друга приручили гусей. Приручить гусей — дело нелегкое. Хотя бы потому, что гуси — птицы перелетные. Инстинкт этот вырабатывался на протяжении многих тысячелетий, и перелеты явились одним из основных факторов, благодаря которым на Земле выживают многие птицы, и гуси в частности. Человек же не только заставил гусей отказаться от перелетов — он вообще отучил их по-настоящему летать. Гуси Фото 2 Благодаря человеку одомашненные птицы во многом утратили инстинкт самосохранения, способность строить гнезда, отыскивать достаточно корма и так далее. На воле они, конечно, очень быстро погибли бы от хищников, так как разучились летать и прятаться. Погибли бы и от голода. Но, приручив птицу, человек взял на себя всю ответственность за нее: он охраняет ее и защищает, заботится о ее потомстве и о самих птицах. Он постоянно думает и об улучшении, об изменении самих птиц. Если в природе птицы изменялись благодаря естественному отбору (выживали наиболее приспособленные к окружающей среде), то у домашних птиц изменения происходили благодаря искусственному отбору: человек оставляет на племя не наиболее приспособленных, а тех, кто дает больше мяса или яиц.  Мы сейчас не можем сказать определенно, как изменил человек «натуру» нильского гуся — полностью ли заставил его отказаться от своих «привычек» или только частично, но нам доподлинно известно, что древние египтяне уделяли этой птице достаточно внимания. До нас дошли изображения пастухов, пасущих большие стада гусей, дошли и жанровые картинки, например изображение человека, несущего купленных, очевидно, гусей. Благодаря изображениям на гробницах и стенах храмов мы знаем, как в Древнем Египте откармливали гусей и как пять тысяч лет назад варили и жарили их.  Но если мы смогли заглянуть в далекую историю нильского гуся, то до сих пор не можем открыть тайну, связанную с более близким периодом его жизни — тайну исчезновения этой птицы из списка домашних животных.  Действительно, сейчас одомашненного нильского гуся не существует. Куда он делся, почему египтяне, вероятно очень любившие эту птицу (иначе не было бы такого количества изображений), перестали его разводить — непонятно. Есть версия, что вытеснили гуся куры, которые очень широко были распространены в Египте. Но это только предположение.  В диком состоянии нильский гусь существует и сейчас. И последние два столетия делались неоднократные попытки вновь приручить, одомашнить эту птицу. Но успехи эти были настолько незначительны, что от нильского гуся пришлось отказаться и сосредоточить внимание на сухоносе, а потом главным образом на сером гусе.  О времени приручения нильского гуся мы можем судить приблизительно: известия о нем, как уже об одомашненном, мы получили из пятого тысячелетия до нашей эры. Значит, несколько веков можно и прибавить — ведь требовалось время на его приручение. (Правда, есть мнение, что гуси были приручены гораздо раньше — в каменном веке, когда еще вообще не было никаких домашних животных. Но так ли это — точно неизвестно.) Что же касается нашего серого гуся, то тут мы в еще большем неведении. Костные остатки, которые находят ученые в «кухонных кучах», не могут пролить свет на биографию серого гуся: большинство ученых считают, что те кости, которые были найдены до сих пор, принадлежат не домашним гусям, которых человек разводил, а диким, на которых он охотился. Возможно, серый гусь был приручен позже. Но уже зато гораздо прочнее.  Человек не ограничился просто приручением гусей. В течение многих столетий занимался человек «усовершенствованием» птиц. Занимается он этим и сейчас — он добивается того, чтобы гуси несли больше яиц и были крупнее, мясистее, чтоб росли быстрее. Иными словами, человек постоянно «совершенствует» гусей. И между делом находит им работу: одних посылает сторожить склады, других — пропалывать поля. Оказывается, гуси могут и это. Далеко не всюду еще труд земледельца механизирован. В частности, еще не всюду люди смогли отказаться от очень трудоемкой работы — ручной прополки. И тут на помощь пришли гуси. Их выпускают на хлопковые поля, когда там появляются сорняки. Причем если в междурядьях еще можно пользоваться машиной, то в тех случаях, когда сорняк вырастает вплотную к хлопковому кусту, способны помочь только руки человека или... гуси. Да, гуси — они терпеть не могут вкус хлопчатника, а все сорные травы выщипывают с удовольствием. После выпаса гусей на поле не остается ни одного сорняка. Как подсчитали специалисты, 25 гусей могут очистить целиком от сорной растительности участок хлопчатника в 10 гектаров.  В Южной Америке, где впервые был проделан этот опыт, даже те фермеры, которые не собирались заниматься птицеводством, срочно завели у себя стада гусей. Опыт южноамериканцев переняли и фермеры США: сейчас в тех районах, где растет хлопчатник, по приблизительным подсчетам, трудится полтора миллиона гусей.  «Совершенствуя» домашних гусей и находя им новые работы, человек не отказался от мысли приблизить к себе и их диких родственников. Так, например, лет 250 назад в Канаде был одомашнен один из видов гусей — канадская казарка. Птица так полюбилась канадцам, что на транс-канадском шоссе они соорудили прекрасный стальной монумент в честь этой птицы.  «Пристанище гусей — окраины России...» — далекая полярная тундра не отделима от гусиных криков, ликующих по весне, тоскливых и тревожных по осени. Гуси появляются в тундре с первыми проталинами и покидают ее, гонимые первыми метелями. Именно в тундре гнездится больше всего разновидностей этих горделивых птиц, всегда исполненных чувства собственного достоинства. Гнездовья белолобых и белых гусей, пискулек, белошеев не встречаются южнее лесотундры; гуменники распространены более широко и гнездятся от побережий Арктики до южных оконечностей таежной зоны. Серые гуси и сухоносы в период гнездования больше связаны с водной средой — они селятся, в основном, по степным водоемам, но нередко живут и в лесистой местности.  От далеких предков серого гуся пошли европейские гуси — эмденские, тулузские, шадринские, тульские, холмогорские. Они во многом сохранили черты своего дикого предка — серого гуся.  Серые гуси — птицы крупные, весят килограмма 2,5—4,5, а бывает, правда редко, и 6. Они прекрасно летают, хорошо бегают, отлично плавают и ныряют. Конечно, серые гуси гораздо энергичнее и сильнее домашних. У дикого проблем множество. Врагов достаточно, поэтому гуси чутки и осторожны, а при необходимости — отлично защищаются, нанося крыльями могучие удары. Весной надо позаботиться о гнездах—выбрать подходящее место. Это гуси делают, едва прилетев, а прилетают они рано, когда еще местами лежит на земле снег. Затем надо отыскать подходящий материал, а его требуется немало — гнезда серых гусей иногда до метра в ширину и более метра в высоту.
Гуси Фото 3
Серый гусь

 У домашних гусей нет особых хлопот с насиживанием яиц и воспитанием потомства, под присмотром человека можно не опасаться за судьбу гусят (если, конечно, человек не забирает яйца). Дикие гуси за потомство беспокоятся. В кладке серого гуся бывает от 3 до 9 яиц. Насиживает яйцо самка в течении 27-28 дней, гусак обычно стережет поблизости. Если яйцо выкатится из гнезда, то гусыня клювом и подбородком, не прекращая насиживания, ловко закатывает его обратно.  И детишки, хоть и становятся активными, едва обсохнут под крыльями матери, требуют заботы и присмотра. И оба родителя воспитывают гусят. Их обычно четыре-пять, но может быть и десяток. Водят на луг кормиться, приводят обратно в гнездо, где самка постоянно греет их.  Месяца через два птенцы становятся уже величиной с родителей, начинают летать, но стариков своих не покидают и сами не расстаются друг с другом. Все вместе летят на зимовки. Иногда летят только семьями, а иногда стая может состоять из нескольких сотен птиц. Зимуют серые гуси в Иране, Афганистане, Индии и в некоторых других странах Азии. Гнездятся же серые гуси по всей Европе, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Монголии. Селятся по речным поймам, на травянистых болотах, на берегах озер, на мокрых лугах. Но при обязательном условии: места должны быть тихие, безлюдные, поросшие мелким кустарником или тростником, в котором птицы прячутся сами и прячут своих птенцов.

 Белолобый гусь (Anser albifrons). Некрупные гуси (весом до 3,5 килограмма) с темно-серым или буроватым оперением, с белой полоской на лбу и вокруг основания клюва. Ноги оранжевые. Длина тела 64-78 см. Обитатели арктической тундры. Европейские популяции зимуют в Западной, Центральной и Юго-Восточной Европе. Большие скопления зимующих птиц образуются на Балтике, на берегах Северного моря, в Ирландии и Шотландии. В Центральной Европе зимующие белолобые гуси появляются в октябре-ноябре. Собираться на зимовке в стаи гусей заставляют холод и разнообразные хищники. Они находят корм на убранных полях или пастбищах. Время возвращения птиц к местам гнездования зависит от погоды. В теплые зимы весенняя миграция начинается уже в феврале-марте.  При всей незамысловатости рациона белолобые гуси, прилетающие в тундру рано весной, часто не могут найти вдоволь пищи и вынуждены полагаться главным образом на те ресурсы энергии в виде подкожного жира, которые удалось заласти на пролете во время длительных остановок в более богатых кормом местах.

Гуси Фото 4
Белолобик

 

Гуси Фото 5
Гуменники

 Египетский, или нильский гусь. Он живет в долине Нила, в тропической Африке и отличается от своих собратьев стройностью и длинноногостью. Он хорошо умеет бегать по земле, прекрасно плавает и ныряет. Гнезда свои египетский гусь очень часто устраивает на деревьях.  Гуси, как уже нам хорошо известно, — птицы водоплавающие. Но степень их «водоплавания» разная: одни проводят в воде довольно много времени, другие меньше. К таким, в частности, относится гусь гуменник — житель тундровых районов Европы и Азии. Он селится по соседству с водоемами, время от времени плавает и ныряет, но большую часть времени проводит на суше. Прекрасно ходит и даже довольно быстро бегает.  Свадьбы гуменников приурочены ко времени их стайной жизни на зимовках. Супружеские узы у гусей очень прочны и сохраняются всю жизнь. Тем не менее вдовы и вдовцы печалятся недолго и уже вскоре после утраты готовы к вступлению в повторный брак.  Гнезда гуменники делают на земле, делают аккуратно, работают на строительстве самец и самка дружно. Сидит на яйцах только самка, но самец не оставляет ее — все время находится рядом. А когда появляются птенцы, папаша немедленно подключается к их воспитанию. Дружную семейку из трех-четырех малышей (но бывает их и до десяти) в сопровождении заботливых родителей можно видеть на воде, но чаще — в зарослях кустарника, куда родители уводят птенцов, едва те обсохнут после появления из яиц.  Всего этого не скажешь о жителе Австралии — курином гусе. Назван он так за клюв, похожий на куриный. Однако и кое в чем другом этот гусь похож на кур. Например, короткой и толстой шеей, короткими пальцами. Как и курица (и совсем не как гусь!), эта птица не любит воду — залезает в нее только в крайних случаях. И плавает плохо. Но все-таки это гусь!

Гуси Фото 6
Серый гусь

 

Гуси Фото 7
Сухонос

 

 Сухонос тоже крупная птица. Средний вес их килограмма три, но иногда достигают и пяти килограммов. Однако хоть он и меньше серого, в полете кажется более неуклюжим и тяжелым. Зато плавает и ныряет отлично. Может даже плыть под водой, если надо уйти от опасности. Образ жизни сухоноса, в общем, похож на жизнь других гусей, вариации не очень существенные. Как и все гуси, он — растительноядная птица. Распространен гораздо меньше, чем серый гусь, живет в Восточной Азии. Предки сухоноса были когда-то одомашнены в Китае и стали родоначальниками породы домашних китайских гусей.  

Гуси Фото 8
Пискулька

 Пискулька (Anser erythropus) — небольшой гусь (весит не более 2,2 килограмма) с коротким клювом и желтым кольцом вокруг глаз. Имеет писклявый голос, что послужило причиной его названия. На территории России населяет лесотундру и северную часть тайги от Кольского полуострова до Анадырского залива. На большей части ареала редок. Точные данные о численности отсутствуют. Вероятно, во всем мире обитает не более 30 тыс. особей.  Мигрирующие стаи пискулек и белолобых гусей часто смешиваются. На отдых они останавливаются на крупных водоемах с богатой растительностью, но на кормежку предпочитают вылетать на окрестные луга и поля, питая определенное пристрастие к посевам озимых.   

Гуси Фото 9
Белошей

 Белошей (Philacte canagica) один из самых редких гусей. Селится он только на берегах Берингова моря. Раньше он назывался голубым гусем, канадским гусем. Белошеем прозвали его русские охотники (это стало и научным названием птицы). А чукчи называют его «ихлихлеут», что значит «большеклювый». С. М. Успенский считает, что это более удачное название — шея у гуся действительно белая, но лишь со стороны спины. Поэтому видна белая ее часть не всегда. А крупная белая голова сразу бросается в глаза.  Гусь средней величины, с короткой толстой шеей, распространен в России ограниченно. Его ареал — узкая полоса приморских тундр побережья Чукотки и Анадырского залива. Гнездится в мохово-пушициевой тундре с пресными водоемами. Характерна узкая пищевая специализация: питается сочными частями дюпонции и осоки. Высока смертность птенцов из-за неблагоприятных погодных условий в сезон размножения. Численность в России близка к критической — не более 4—5 тыс. особей. За пределами страны белошей распространен по побережью Аляски. Белошеи иногда гнездятся в больших колониях серебристых чаек и гаг на островах тундровых озер и рек.    

Гуси Фото 10
Белошеи (охраняет гнездо с кладкой)

 

Гуси Фото 11
Белые гуси

 Белый гусь (Chen hyperboreus). В XVIII в. белый гусь населял все побережье от Чукотки до Таймыра и низовья реки Оби. Однако за последующие сто лет эти птицы на материке практически исчезли. В 20-х гг. XIX в. их уже не встречали в низовьях Индигирки, Колымы и на Новосибирских островах. Некоторое время белые гуси сохранялись в низовьях Алазеи, но в середине XIX в. перестали гнездиться и там. Белый гусь назван так за то, что у него снежно-белые с черной «отделкой» крылья. Да и сам он — светлый, перья его очень красивы, и из-за этих перьев гуся активно уничтожали. Когда-то широко распространенный, он сейчас сохранился лишь в Северной Америке, в Гренландии да на острове Врангеля.    В отличие от других гусей, белый гнездится колониями, иногда очень большими, иногда — всего в несколько пар. Но какова бы колония ни была, птицы ведут себя в них одинаково — не боятся людей, «доверяют» им свои гнезда, не проявляя никакого беспокойства, когда к ним подходят, даже если в гнездах яйца или птенцы. И это еще одна причина уменьшения численности белолобых гусей: люди далеко не всегда оправдывали и оправдывают доверие этих прекрасных птиц. Местному населению колониальные поселения гусей облегчало сбор яиц и добычу самих птиц.  О масштабах промысла гусей можно судить по сохранившимся рассказам очевидцев. Вот что писал в своей книге «Путешествие по различным провинциям Российского государства» (1775) П. С. Паллас, русский естествоиспытатель, руководитель экспедиции Петербургской академии наук «Так как этот гусь самый глупый из всех представителей своего рода, большое количество его ежегодно добывается якутами и русскими, жителями Яны и Индигирки. Способ ловли некоторым образом забавен и доказывает глупость птицы. Для ловли собираются двое, трое или четверо человек и протягивают большую сеть, поставленную стеной. После того один из охотников, одевшись в белые оленьи шкуры, идет прямо к стае гусей, а остальные, обходя ее сзади, постепенно сгоняют к засаде. Гуси следуют за идущим впереди них охотником, одетым в белое, без замешательства и страха, принимая его по своей глупости за гуся-вожака. Когда придут к сети, охотники стягивают ее веревками и в ней запутывается вся стая».  Скорее всего, в этом рассказе речь идет об охоте на линных белых гусей, теряющих на некоторое время способность к полету. Однако население на севере Сибири в XVIII— XIX вв. было очень малочисленным. Вряд ли только охота на сибирском побережье повлекла за собой столь резкое сокращение численности этих птиц. Вероятно, такое же интенсивное истребление белых гусей проводилось и на зимовках. Места зимовок были сосредоточены на западе Северной Америки. В начале XIX в. в эти районы нахлынули переселенцы из Европы. По описанию очевидцев, удачливые охотники добывали тогда сотни птиц в день и несколько тысяч за сезон. К тому же после распашки земель в Северной Америке гуси остались без своих привычных кормов.  В настоящее время в России на острове Врангеля сохранилась крупная колония белых гусей. В 90-х гг. XX в. на острове гнездилось около 90 тыс. белых гусей. Гнездовые колонии располагаются в долинах речек заболоченной мхово-травянистой тундры. Гнезда размещаются близко друг к другу и представляют собой ямку, обильно выстланную пухом. Кладка состоит из 3—6 яиц. Насиживающие кладку самки белого гуся на острове Врангеля не покидают своих гнезд даже в пургу, которая на этих широтах может налететь и в разгар лета. Снегу наметает столько, что издали можно видеть только головы упорно сидящих на гнездах гусынь.  Существенный урон колонии гусей наносят песцы, в кормах которых значительное место занимают яйца, птенцы и даже взрослые гуси. Гусак в расцвете сил и песец -соперники примерно равные. Исход поединка решают личный опыт и счастливое для одной из сторон стечение обстоятельств.  Часто небольшими группами белые гуси поселяются рядом с гнездами белой совы, которая успешно защищает свою территорию (в том числе и гусиные гнезда) от песцов. Благодаря принятым мерам охраны сейчас белый гусь — один из самых многочисленных гусей мира.  

Гуси Фото 12
Белые гуси

 У полулапчатого гуся, обитающего в открытых ландшафтах Австралии и Новой Гвинеи, плавательные перепонки на лапах охватывают пальцы только до половины длины. Кроме того, у этих гусей длинные ноги, благодаря чему они быстро передвигаются даже по каменистому грунту. Есть у них и множество других необычных особенностей. Ноги полулапчатых гусей снабжены длинными когтями и приспособлены к лазанию по веткам. Только этих гусей можно часто видеть сидящими на высоких деревьях.  Интересно и их размножение. При одном самце обычно держатся две (или больше) самок, они откладывают яйца в общее гнездо, поэтому насиживают кладку, а потом и водят птенцов сразу несколько родителей.  И наконец, это единственный вид гусеобразных, у которого родители кормят своих птенцов «из клюва в клюв». Они выкапывают для них луковицы растений и кладут им в клюв собранные семена.

Гуси Фото 13
Горный гусь

 Горный гусь (Eulabeia indica) — эндемик Центральной Азии. На плоскогорьях и в горах Алтая он гнездится небольшими колониями по берегам пресных и солоноватых озер. Гнезда устраивает на земле, деревьях или скалах. Кормятся гуси на мелководье или вылетают в степь. Потребляют осоку, злаки, водную растительность. На территории России сохранилось не более тысячи горных гусей. Численность продолжает сокращаться из-за незаконной охоты и сбора яиц. Занесен в Красную книгу.  Горные гуси - характерные обитатели крупных высокогорных озер Памира, где они гнездятся на островах. Численность колоний здесь невелика - не более нескольких десятков пар, но на озерах южного Тибета известны многотысячные колонии. Гнезда обычно отстоят друг от друга на расстоянии 4-10 м, но могут располагаться и почти вплотную. Необычная колония горных гусей известна на крайнем юго-западе Тувы в долине реки Каргы неподалеку от места ее впадения в монгольское озеро Урук-Нор. Здешние гуси гнездятся на деревьях, используя постройки многочисленных в этом районе коршунов.  У горного гуся достаточно длинные ноги, во всяком случае, длиннее, чем у других гусей, поэтому он и бегает хорошо. Летает тоже хорошо, способен даже к сложному маневрированию. А это очень важно для птиц, устраивающих гнезда на островах среди озер или на деревьях, если они находятся вблизи горного озера. Именно горного, ведь гусь недаром так назван: живет он высоко; может селиться даже на высоте шести тысяч метров над уровнем моря.  Горный гусь — хороший бегун. Но тем не менее ему не угнаться за шпорцевым — жителем тропической Африки. Шпорцевым он назван за шпоры, имеющиеся у него на сгибе крыльев. Гусь этот не только хорошо бегает, но и очень важно ходит — ноги поднимает торжественно, при каждом шаге «кланяется». И походкой своей напоминает цаплю. Плавает он тоже хорошо. Еда его тоже не типична для гусей — питается горный гусь в основном травой. 

Похожие статьи

zoodrug.ru

комиксы, гиф анимация, видео, лучший интеллектуальный юмор.

Лагерь у моря 2. Часть 11.

Страничка на фикбуке. 

Часть 10

 «Объ­ект Гу­ань-Дао»: За­пись в ин­форма­ци­он­ных фай­лах ор­га­низа­ции. Тип объ­ек­та: ано­малия – ар­те­факт Код: Зе­леный (прак­ти­чес­ки бе­зопа­сен) Уро­вень ре­гис­три­ру­емо­го из­лу­чения: 23% При­меча­ния: Объ­ект Гу­ань-Дао, пред­став­ля­ет со­бой древ­нее вос­точное ору­жие, кли­нок по­явив­ший­ся ещё во вре­мя эпо­хи тро­ецарс­твия в Ки­тае. Изог­ну­тое ме­тал­ли­чес­кое лез­вие, на длин­ном дре­вес­ном копье. Дру­гой ко­нец ору­жия, зак­рыт ме­тал­ли­чес­кой на­бой­кой. Ору­дия это­го ти­па, яв­ля­лись уни­вер­саль­ны­ми, они пред­назна­чались для ко­лющих, ре­жущих и дро­бящих атак.  В ру­ки ор­га­низа­ции объ­ект по­пал по чис­той слу­чай­нос­ти. Боль­шинс­тво куль­тур­ных ра­рите­тов та­кого ти­па, в сов­ре­мен­ном ми­ре ос­та­лись лишь в хра­мах Ки­тая. Часть этих свя­тилищ, при­над­ле­жит обо­жест­влен­но­му ге­рою древ­ности Гу­ань-Юю. Быв­ший пол­ко­водец эпо­хи тро­ецарс­твия, ны­не по­чита­ем у боль­шинс­тва на­родов вос­то­ка как бог вой­ны. Один из та­ких хра­мов, в и­юне 1993 го­да, сго­рел дот­ла, на ру­инах пе­пели­ща де­ревян­но­го хра­ма не уце­лело ни­чего, кро­ме од­но­го единс­твен­но­го ору­жия. Гу­ань-Дао. На ко­тором не ос­та­лось да­же еди­ной под­па­лины! Ки­тай­ский от­дел ор­га­низа­ции вце­пил­ся в на­ход­ку как клещ. Лишь к 1999 го­ду, уда­лось изъ­ять объ­ект, для де­таль­но­го ис­сле­дова­ния в ос­новном бун­ке­ре. Пер­вое что бро­са­ет­ся в гла­за, это со­вер­шенс­тво ору­жия. Нет ни ма­лей­ше­го ско­ла на лез­вии, а древ­ко чис­тое, слов­но вче­ра ещё по­лиро­валось мас­те­ром. Осо­бен­ность дан­ной ано­малии в том, что «Гу­ань-Дао» не­воз­можно унич­то­жить! Ни тер­ми­чес­кое, ни ме­хани­чес­кое, ни хи­мичес­кое воз­дей­ствие, не на­носят ему ни ма­лей­ше­го вре­да. Гид­ро-ре­зак, ко­торым ре­жут ти­тан, не ос­та­вил на нем да­же ца­рапи­ны. Сей­час ве­дут­ся спо­ры, яв­ля­ет­ся ли имен­но это ору­жие нас­то­ящим, тем са­мым, с ко­торым шел в бой ле­ген­дарный бог вой­ны. Ли­бо же это прос­то спон­танно за­родив­ша­яся ано­малия, про­явив­ша­яся в её не­раз­ру­шимос­ти. Но од­но то, что в ре­аль­но су­щес­тву­ющем ми­ре есть объ­ект, ко­торый но­сит при­пис­ку «не­уяз­ви­мый», уже яв­ля­ет­ся по­водом для глу­бочай­ше­го изу­чения.  Зак­лю­чение: Объ­ект по­мес­тить в изо­лиро­ван­ное хра­нили­ще ано­малий, для даль­ней­ше­го изу­чения. Пусть на это уй­дут го­ды, иг­ра сто­ит свеч. Не­раз­ру­шимая ма­терия, са­мо это сло­восо­чета­ние от­кры­ва­ет уй­му воз­можнос­тей. Ки­тай­цам, в прось­бе вер­нуть ар­те­факт, вре­мен­но от­ка­зать. От­правь­те им ко­пию "бе­гун­ка", пусть по­раду­ют­ся.

Док­тор В.Ц.Кол­лай­дер.

Ри­чард.

 Ко­ридо­ры под­зе­мелья ка­зались бес­ко­неч­ны­ми. Длин­ные хо­ды, с мно­жес­твом по­воро­тов и ту­пиков. Не раз и не два, при­ходи­лось воз­вра­щать­ся на­зад, де­лать круг, или да­же лезть на­верх. Боль­шим под­спорь­ем ста­ла ин­те­рак­тивная кар­та, ба­зовое при­ложе­ние в джой-бое. В не­го мы вно­сили схе­му про­ходов и за­валов, где уже по­быва­ли. Хо­рошо хоть уро­вень у под­зе­мелья ока­зал­ся один, будь эта­жей два или боль­ше, и мы с де­воч­ка­ми впол­не мог­ли встре­тить тут ста­рость. -Как ду­ма­ете, сколь­ко здесь ки­ломет­ров ка­такомб? – За­дал я воп­рос сво­им спут­ни­цам. -Бе­ри вы­ше Рич, тут гек­та­рами на­до из­ме­рять, - отоз­ва­лась блон­динка пог­ля­дывая на свой джой, го­вори­ла Сла­вя ров­ным го­лосом без ма­лей­шей одыш­ки, а ведь идем без при­валов уже нес­коль­ко ча­сов, при этом темп под­держи­ва­ем до­воль­но быс­трый. Лад­но, Юля, се­менит се­бе бо­сыми нож­ка­ми, иног­да пе­рехо­дя на чет­ве­рень­ки и с ин­те­ресом при­нюхи­ва­ясь, она по умол­ча­нию вы­нос­ли­вее прос­тых лю­дей, но бы­ло неп­ри­выч­но. В том смыс­ле, что я про­шел спе­цифи­чес­кий курс тре­ниро­вок, а Сла­вя поч­ти не ус­ту­па­ет мне! Уди­витель­ная де­вуш­ка. Ко­ридо­ры в боль­шинс­тве мест, ши­риной мог­ли пос­по­рить с сов­ре­мен­ным мет­ро, по­это­му мы мог­ли сво­бод­но ид­ти ря­дом. Од­на­ко Сла­вя, ко­торой нег­ласно пе­реш­ла роль нап­равля­ющей, нас­то­яла на том, что пер­вой идет имен­но она, а за­тем уже мы с Юлей. Ар­гу­мен­ти­ровав своё ре­шение тем, что в слу­чае форс ма­жора имен­но я бу­ду ос­новной бо­евой еди­ницей. Вин­товка ко­ман­ди­ра, так хо­рошо по­казав­шая се­бя в бою, сей­час ви­села за спи­ной валь­ки­рии, пря­мо меж­ду двух слег­ка за­пылив­шихся ру­сых кос. Пусть и раз­ря­жен­ная, она мо­жет стать не пло­хим под­спорь­ем, ока­жись на пу­ти ра­зум­ные, на­падать на во­ору­жен­ный от­ряд бан­ди­ты или про­чий му­сор ста­нут не­охот­но. У ме­ня в ко­буре ви­сел пис­то­лет с дро­тика­ми, как объ­яс­ни­ла Сла­вя, зап­равлен­ны­ми мо­дифи­каци­ей ке­тами­на, раз­ра­ботан­но­го лич­но Ви­олет­той Цер­новной. Вы­руба­ет соз­на­ние быс­тро, чис­то, и креп­ко, пусть и не­надол­го, мак­си­мум час для сред­не­го че­лове­ка. В са­поге нож, ко­торый пос­ле стол­кно­вения с Кукль­ка­ном кра­совал­ся оп­лавлен­ной руч­кой, и, тем не ме­нее, впол­не при­год­ный. На нас хоть ком­би­незо­ны бы­ли, раз­ра­ботан­ные спе­ци­аль­но для вся­ких пе­ред­ряг, у хвос­та­той же ано­малии име­лось лишь пот­ре­пан­ное платье и ког­ти, так се­бе эки­пиро­воч­ка. Од­на­ко, Юля дер­жа­лась бод­рячком, гор­до зад­рав хвост, де­вуш­ка рва­лась впе­ред, и Сла­ве при­ходи­лось под­держи­вать за­дан­ный темп.

 Ещё од­ним ве­зени­ем, ста­ло то, что на­ши фо­нари, яв­ля­лись частью ог­ра­ничен­ной пар­тии, с ли­ти­евы­ми ба­таре­ями уси­лен­но­го за­ряда. Не­делю све­тить мож­но, а да­же ес­ли они ся­дут, есть встро­ен­ные лам­почки на на­руч­ных компь­юте­рах. Кто бы ни за­нимал­ся раз­ра­бот­кой джо­ев, он ге­ний, па­рано­ик и мак­си­малист, ус­трой­ство по­лучи­лось по­ис­ти­не уни­каль­ное.  -По­годи­те! – Нег­ромко ска­зала Юля, ког­да мы по­дош­ли к оче­ред­ной раз­вилке, в по­лум­ра­ке и ти­шине сло­ва раз­да­вались очень от­четли­во. Сей­час наш сво­еоб­разный от­ряд, на­ходил­ся в боль­шом по­меще­нии, из ко­торо­го бы­ло аж шесть про­ходов. Ушас­тая при­нюха­лась, и ткну­ла ука­затель­ным паль­цем в один их них. – Ту­да, там шу­мит во­да, и воз­дух ду­ет све­жее. -Уве­рена? – Обер­ну­лась Сла­вя. – В прош­лый раз ко­ридор со све­жим воз­ду­хом вы­вел нас к об­ры­ву.Блон­динка вспом­ни­ла мо­мент са­мого на­чала пу­тешес­твия, ког­да про­ход вы­вел нас к под­земной про­пас­ти, дно ко­торой те­рялось в тем­но­те, и ра­зоб­рать что там, бы­ло не­воз­можно. На­деж­ду да­вало то, что мы не скле­или лас­ты в пер­вые ча­сы жиз­ни в но­вом ми­ре, зна­чит кли­мат и мик­рофло­ра здесь бо­лее-ме­нее при­год­ны для жиз­ни. Это не мо­жет не ра­довать. Пусть и зат­хлый, воз­дух под­зе­мелья со­дер­жал кис­ло­род, и, те­оре­тичес­ки, дол­жен со­об­щать­ся с по­вер­хностью. Осо­бого вы­бора не бы­ло, мы не спе­ша нап­ра­вились в ука­зан­ный нэ­кой про­ем. Спус­тя нес­коль­ко ми­нут ходь­бы, уши ста­ли улав­ли­вать жур­ча­ние дви­жущей­ся во­ды. Что бы ни жда­ло впе­реди, Юля ус­лы­шала это за ки­ломет­ры, за­вид­ное вос­при­ятие. Тре­ниров­ка­ми та­кое не по­лучишь, на­до ли­бо ро­дить­ся уни­каль­ным, ли­бо им стать, как ано­малия.  -О-фи-геть. – Не­воль­но выр­ва­лось у ме­ня, ког­да ко­ридор вы­вел нас к под­земной ре­ке. Здесь при­рода бо­лее ос­но­ватель­но по­рабо­тала над пос­трой­ка­ми че­лове­ка. Ког­да-то, рус­ло ре­ки на­вер­ня­ка бы­ло вы­ложе­но ис­кусно об­ра­ботан­ны­ми пли­тами, но вре­мя не по­щади­ло их, ос­та­вив лишь ка­мен­ное кро­шево на дне проз­рачно­го как сле­за во­до­ема. Раз­ру­шен был и ка­мен­ный мост, от ко­торо­го ос­та­лись лишь па­ра ог­рызков, и нес­коль­ко ко­лонн пос­ре­ди ре­ки. Пусть те­чение на вид и не силь­ное, но ши­рина у рус­ла раз­ме­ром с фут­боль­ное по­ле, и глу­бина то­же, от­нюдь не­малая.

 Проз­рачность во­ды соз­да­вала ил­лю­зию бли­зос­ти дна, до ко­торо­го впол­не дос­та­вал луч све­та от фо­нари­ков. Всю­ду ва­лялись ка­мен­ные об­ломки, впе­ремеш­ку с илом и зем­лей. Ско­рее все­го, в не­кото­рые дож­дли­вые се­зоны, во­да вы­ходит из бе­регов и за­лива­ет всё бли­жай­шее прос­транс­тво. Над го­ловой впер­вые за­ма­ячи­ло не­бо, об­ва­лив­ший­ся по­толок не мог скрыть мер­ца­ния да­леких звезд. К со­жале­нию, доб­рать­ся ту­да не пред­став­ля­лось воз­можным, слиш­ком кру­тые сте­ны, слиш­ком вы­соко лезть. А сор­вать­ся без стра­хов­ки на твер­дый пол, усе­ян­ный ка­мен­ным кро­шевом…ммм, нет. Не хо­чу ста­новить­ся фар­шем, вот нис­ко­леч­ко! Не­пода­леку на­ходи­лось уг­лубле­ние раз­ме­ром со сред­ний бас­сейн, за­пол­ненное го­рячей во­дой, над по­вер­хностью ко­торой под­ни­мал­ся пар. Ге­отер­маль­ный ис­точник? Сто­ило об этом по­думать, как во­да на­чала вски­пать, а со дна уда­рил в воз­дух нас­то­ящий гей­зер. По­ток ки­пят­ка, с шу­мом выр­вавший­ся на по­вер­хность, зас­та­вил нас со Сла­вей вздрог­нуть от не­ожи­дан­ности, а Юлю, с её чувс­тви­тель­ны­ми уш­ка­ми и ве­лико­леп­ны­ми реф­лекса­ми, чуть ли не сде­лать саль­то. -Ка­кое стран­ное мес­то. – Сла­вя ог­ля­дыва­лась вок­руг, как и я, де­вуш­ка оце­нива­ла об­ста­нов­ку и под­ме­чала де­тали, по­ка на­ша не­ко воз­му­щен­но че­сала уш­ки. Как ми­нимум три вы­хода от­сю­да есть, один, ес­ли пе­реп­лыть на дру­гую сто­рону, и два дру­гих, ес­ли ид­ти по рус­лу ре­ки, на­верх или вниз – без раз­ни­цы, оба этих нап­равле­ния те­рялись вда­леке. – Пред­ла­гаю по­дож­дать рас­свет, ес­ли он в этом ми­ре ко­неч­но есть. -Есть, смот­ри Славь. – Об­ра­тил я вни­мание де­вуш­ки на бе­рег ре­ки. Об­ста­нов­ка рас­по­лага­ла к бе­седе без вся­ких лиш­них ус­ловнос­тей. Не знаю по­чему, но вмес­то нап­ря­жения и па­ники, лич­но я чувс­тво­вал се­бя ес­ли не прек­расно, то как ми­нимум впол­не снос­но, тем бо­лее в та­кой ком­па­нии.

 Тут уже во­дилась жив­ность, и рос­ла тра­ва, име­лось да­же нес­коль­ко хлип­ких на вид тон­ких де­ревь­ев. Вок­руг но­сились стре­козы и мо­тыль­ки, где-то да­леко ква­кали ля­гуш­ки, жуж­жа­ла в воз­ду­хе мош­ка­ра. Уди­витель­но, но фло­ра и фа­уна очень по­хожа на наш род­ной мир, де­ревья нап­ри­мер иво­вые, а на сте­нах рас­тет при­выч­ный мох. Бы­ли и от­ли­чия. Нап­ри­мер, на боль­ших кам­нях у стен пе­щеры, рос­ли стран­но­го ви­да гри­бы, бе­ло-се­рые, с то­нень­ки­ми жгу­тика­ми, сви­са­ющи­ми с кра­ев шля­пок. К ним сей­час с ин­те­ресом прис­матри­валась од­на хвос­та­тая осо­ба.  Я ре­шил по­делить­ся со Сла­вей кое-ка­кими мыс­ля­ми. – Зе­леные стеб­ли на бе­регу, и тем­но-зе­леные, ко­лышу­щи­еся на дне во­до­ема во­дорос­ли го­ворят о мно­гом. Зе­леные – зна­чит хло­рофилл, зна­чит фо­тосин­тез, зна­чит, сол­нце в этом ми­ре есть. Ло­гич­но же? Мне во­об­ще ка­жет­ся, что это Зем­ля.-Иног­да я за­бываю, что ты не прос­то сол­дат, а поч­ти уче­ный. Нет Рич, мне и са­мой хо­телось бы на­де­ять­ся, но до­ма проб­лем со связью не бы­ло бы. – Улыб­ну­лась де­вуш­ка, кив­нув на ус­трой­ство на мо­ей пра­вой ру­ке, она, ус­тра­ива­ясь на од­ном из боль­ших глад­ких кам­ней, с удо­воль­стви­ем вы­тяну­ла ус­тавшие но­ги. – И как те­бя в ана­лити­ки Ви­оле не заб­ра­ла? Не­пода­леку от нас, воз­ле кром­ки во­ды, Юля раз­ры­валась меж­ду же­лани­ем сца­пать пла­ва­ющую в проз­рачной во­де ры­бу, и же­лани­ем ос­тать­ся су­хой. Ви­димо, гри­бы приз­на­лись несъ­едоб­ны­ми, раз уж она ста­ла прис­матри­вать аль­тер­на­тив­ные ис­точни­ки пи­тания. Не знаю, чем бы всё за­кон­чи­лось, но сто­ило толь­ко кош­ко­девоч­ке уви­деть, как мы дос­та­ем из кар­ма­нов СП-1, Юля, об­ре­чен­но вздох­нув, прыг­ну­ла в во­ду. Пе­ред этим скор­чив та­кую не­доволь­ную фи­зи­оно­мию, что да­же ежу ста­нет по­нят­но: наш сух­пай – та ещё га­дость.  По­ка Юля во­зилась в ре­ке, мы со Сла­вей ус­пе­ли на­тас­кать при­лич­ное ко­личес­тво су­хих ве­ток, при­битых к бе­регу ре­кой, ос­та­валось сде­лать лишь са­мую ма­лость – выб­рать из них на­име­нее влаж­ные, и мож­но раз­жи­гать. Сла­вя очень уме­ло сло­жила кос­тер, вид­но, что де­лать это ей до­води­лось не раз. Уло­жив гор­кой су­хое кро­шево и листья, она на­кида­ла свер­ху хво­рост, и нак­ры­ла всё это де­ло не­боль­ши­ми брев­нышка­ми. По­лучил­ся клас­си­чес­кий «ша­лашик», пря­мо хоть сей­час фо­тог­ра­фируй, и от­прав­ляй в жур­нал сов­ре­мен­ный ту­ризм для чай­ни­ков. У ме­ня бы так кра­сиво не выш­ло, хоть и при­ходи­лось про­ходить кур­сы вы­жива­ния в ди­кой при­роде. Да, кос­тер я свар­га­ню, и он бу­дет го­реть не ху­же это­го, но не так ак­ку­рат­но как у ка­пита­на. Опыт.  Средс­тво для роз­жи­га наш­лось толь­ко у ме­ня, в од­ном из кар­ма­нов ком­би­незо­на ле­жали «охот­ничьи спич­ки». На­поло­вину пок­ры­тые се­рой па­лоч­ки, в ин­ди­виду­аль­ных во­донеп­ро­ница­емых упа­ков­ках, с на­несен­ной из­нутри по­лос­кой, об ко­торую собс­твен­но они и за­жига­лись. Хо­рошо. До­быча ог­ня тре­ни­ем, не са­ма ве­селая и при­ят­ная вещь. К то­му мо­мен­ту, ког­да кос­тер уже ве­село тре­щал, сог­ре­вая нас и ос­ве­щая не­боль­шую ка­мен­ную пло­щад­ку, к нам при­со­еди­нилась мок­рая от ушей до са­мого кон­чи­ка хвос­та, но край­не до­воль­ная со­бой Юля. Отя­желев­шее, от про­питав­шей её во­ды, пла­те де­вуш­ки об­ле­пило её фи­гуру нас­толь­ко плот­но, что за тканью бы­ли вид­но тор­ча­щие от прох­ла­ды сос­ки. Сто­ило боль­ших уси­лий не пя­лить­ся на неё при Сла­ве. Хвос­та­той уда­лось вы­ловить це­лых три боль­ших ры­бины. Без вся­ких удо­чек, се­тей и ос­трог, толь­ко не­веро­ят­ная лов­кость и не­чело­вечес­кие реф­лексы. Да уж, ки­са ниг­де не ос­та­нет­ся го­лод­ной. Улов впе­чат­лял. Две ры­бы, бы­ли раз­ме­ром поч­ти с пол­метра, и выг­ля­дели точь-в-точь как зем­ные ле­щи, раз­ве что че­шуя на бо­ках свет­лее. А третья рыб­ка, ко­торую при­нес­ла ано­малия, пред­став­ля­ла со­бой мес­тную раз­но­вид­ность со­ма, с тол­сты­ми чер­ве­об­разны­ми уса­ми и глад­ки­ми бо­ками. Все рыб­ки кро­ме со­мика, ак­тивно тре­пыха­лись, пы­та­ясь выр­вать­ся из цеп­ких лап мо­лодой хищ­ни­цы. Со­мик то ли ус­тал, то ли прос­то сми­рил­ся, но он лишь сла­бо из­ви­вал­ся. В лю­бом слу­чае, ре­зуль­тат дей­ствий до­бычи ни­чего не ме­нял, го­лод­ная кош­ко­девоч­ка не со­бира­лась упус­кать еду. -Это вам, ку­шай­те, по­ка я доб­рая. – Об­на­жила бе­лые зуб­ки Юлия, про­тяги­вая нам ле­щей. – Я ес­ли ещё за­хочу, всег­да пой­маю, тут так мно­го ры­бы!  -Спа­сибо. – Я с бла­годар­ностью при­нял дар хвос­та­той, по­пут­но кив­нув на кос­тер. - Да­вай я тво­его то­же под­жа­рю. -Мрр, нет, спа­сибо, - от­ка­залась Юля, - я слиш­ком хо­чу есть, что­бы тра­тить вре­мя на ожи­дание.

 Пос­ле этих слов, про­изош­ло то, что не ждал ник­то. Ни я, ни Сла­вя. Нет, не­бо не рух­ну­ло нам на го­ловы, не вы­бежа­ли из ни­от­ку­да ар­мии вра­гов, не про­изош­ло из­верже­ние вул­ка­на… Прос­то Юля, од­ним лов­ким дви­жени­ем, стя­нула че­рез го­лову мок­рое платье, ос­тавшись, ес­ли не счи­тать бе­лых тру­сиков, в чем мать ро­дила. Не об­ра­щая вни­мания на мой выр­вавший­ся вздох, де­вуш­ка, как ни в чем не бы­вало, рас­сте­лила вы­мок­шее в ре­ке платье воз­ле ог­ня, да­вая ему об­сохнуть, а са­ма се­ла на кор­точки и впи­лась клы­ками в ещё жи­вую ры­бу.  Сюр­ре­алис­ти­чес­кое зре­лище. Под­жа­рая, изящ­ная де­вичья фи­гур­ка, с мок­ры­ми во­лоса­ми, строй­ная и не­во­об­ра­зимо сек­су­аль­ная. Пусть ме­ня на­зовут ты­сячу раз из­вра­щен­цем, но об­на­жен­ная ур­ча­щая Юля, жад­но пог­ло­ща­ющая ещё тре­пыха­юще­гося со­мика, со сте­ка­ющей по под­бо­род­ку струй­кой кро­ви, сей­час ис­то­чала не­ре­аль­ные фе­ромо­ны! Приш­лось да­же скрес­тить но­ги, что­бы скрыть от Сла­ви эрек­цию. Блон­динка смот­ре­ла на это не­пот­ребс­тво без эмо­ций, буд­то каж­дый день та­кое наб­лю­да­ет. Что­бы хоть как-то скрыть сму­щение, я бро­сил­ся чис­тить ле­щей, сос­кабли­вая блес­тя­щую че­шую лез­ви­ем но­жа. Пе­ри­оди­чес­ки пог­ля­дывая на Юлю, так, чис­то из на­уч­но­го лю­бопытс­тва, чес­тно! Хо­рошо обог­ревшись спе­реди, ушас­тая соб­лазни­тель­ни­ца раз­верну­лась к кос­тру спи­ной. На об­на­жен­ной ко­же хищ­ни­цы, за­иг­ра­ли те­ни от пот­рески­ва­юще­го ог­ня, под­све­чивая баг­ро­вым за­ревом каж­дый из­гиб на та­лии, пле­чах и бед­рах. Хвост не­ки яв­лялся гар­мо­нич­ным про­дол­же­ни­ем поз­во­ноч­ни­ка, а от влаж­ных во­лос шел ед­ва уло­вимый тон­кий аро­мат, ко­торый не пе­реби­вал да­же ры­бий дух. Ста­ра­ясь не осо­бо пя­лить­ся, на­сажи­ваю вы­пот­ро­шен­ную рыб­ку на сре­зан­ные с бли­жай­ших де­ревь­ев прутья, и са­жусь воз­ле кос­тра, под ак­компа­немент сы­то жму­рящей­ся на язы­ки пла­мени Юли. Сто­ило на­чать го­товить, по ок­ру­ге поп­лыл ап­пе­тит­ный аро­мат жа­рен­ной ры­бы, а для ме­ня нас­ту­пило оче­ред­ное ис­пы­тание. Ра­зом­левшая от ог­ня и еды не­ка, уло­жила свою го­лову мне на ко­лени, и ти­хо за­сопе­ла. Поль­зу­ясь тем, что Сла­вя со сво­его кам­ня вни­матель­но ос­матри­ва­ет ок­рес­тнос­ти, ук­радкой лю­бу­юсь на взды­ма­ющу­юся от ды­хания го­лую грудь. Чер­то­вы гор­мо­ны! Си­деть, я ска­зал! Сво­лочь в шта­нах.  -Вок­руг чис­то, - ре­зюми­рова­ла Сла­вя спус­ка­ясь с ва­луна, и за­бирая один из им­про­визи­рован­ных шам­пу­ров, - смот­рю ты ей пон­ра­вил­ся, раз Юля так до­вер­чи­во ус­ну­ла. -Ну, эм… - я не знал что ска­зать, пе­рево­дя взгляд с улыб­ки Сла­ви, на спя­щую Юлю. Пра­вое уш­ко де­вуш­ки пе­ри­оди­чес­ки дер­га­лось во сне, а са­ма она ров­но и глу­боко ды­шала. При­ят­ная теп­лая тя­жесть на ко­ленях дей­ство­вала как нар­ко­тик. Зак­ра­лась да­же прес­тупная мысль: «-Пусть так бу­дет всег­да. Мы, вмес­те. И без раз­ни­цы, ка­кой мир или да­же вре­мя. Я бу­ду рад, рад та­кой жиз­ни до са­мого кон­ца сво­их дней! Мне боль­ше ни­чего не на­до. Пра­ва бы­ла Юля, я не тот, ко­го из ме­ня пы­тались сде­лать. Нет у ме­ня тре­пета при зву­ках "ро­дина, долг, и.т.д." Я прос­то... эго­ист, го­товый про­менять про­рочи­мое ве­ликое бу­дущее в ор­га­низа­ции, на ти­хую жизнь, с эти­ми ми­лаш­ка­ми». -Не го­вори ни­чего, я по­нимаю. – Сла­вя пер­вой поп­ро­бова­ла ку­сочек жар­ко­го, неж­но от­ку­сив его зу­бами. Блон­динка ела нас­толь­ко ак­ку­рат­но, дос­та­вая изо рта мел­кие кос­точки и скла­дывая ря­дом на зем­лю, что да­же наш по­вар, по­мешан­ный на эти­кете, не на­шел бы к че­му прид­рать­ся. – Сю­да бы соль, для пол­но­го счастья, но и так, спа­сибо Юле за ужин. -Ну. Прос­то она дей­стви­тель­но, неч­то. – Я ука­зал ру­кой на воль­гот­но раз­ва­лив­шу­юся не­ку. Юля пе­ревер­ну­лась на спи­ну, де­монс­три­руя нам свой плос­кий жи­вотик и… ох, не смот­реть ту­да Ри­чи! Гос­по­ди. -Да, прыг­ну­ла за на­ми, не раз­ду­мывая, хо­тя и мог­ла убе­жать. – В гла­зах Сла­ви от­ра­жались язы­ки пла­мени, а са­ма де­вуш­ка за­дум­чи­во про­гово­рила. – Зна­ешь, в этой ушас­той ано­малии, боль­ше бла­городс­тва и че­ловеч­ности, чем в це­лой тол­пе на­рода. Сов­ре­мен­ное об­щес­тво, с ис­ка­жен­ны­ми цен­ностя­ми и тон­ной ли­цеме­рия. Они гор­до бь­ют се­бя ку­лака­ми в грудь, кри­чат о то­леран­тнос­ти, люб­ви, вза­имо­помо­щи, а на де­ле, каж­дый ду­ма­ет толь­ко о се­бе. Я не го­ворю, что здо­ровый эго­изм это пло­хо, но по­рой, мы пе­рехо­дим все гра­ницы. За два го­да ра­боты в ор­га­низа­ции, я мно­гого нас­мотре­лась, но так до кон­ца и не из­жи­ла в се­бе, ту аль­тру­ис­тичную ду­роч­ку, что так ве­рит в доб­ро и спра­вед­ли­вость. Прос­ти, ме­ня что-то на от­кро­вения по­тяну­ло.

 -Нет-нет, на­обо­рот, рад, что ты со мной по­дели­лась! – За­махал я ру­ками. От кос­тра от­ско­чила ис­корка, ко­торую я пе­рех­ва­тил у са­мого но­са Юли, тле­ющая ве­тошь слег­ка коль­ну­ла болью ла­донь. Пусть, глав­ное на­ше хвос­та­тое чу­до не обож­жется. – Ду­маю, ты не так уж и ни пра­ва. Все мы раз­ные. Не бы­ва­ет пол­ностью пло­хих лю­дей, так же, как нет и аб­со­лют­но по­рядоч­ных, доб­рых.  Си­деть так у кос­тра, в ок­ру­жении при­роды и двух кра­сивых де­вушек, чем не счастье? Мно­го ли на­до для то­го, что­бы ду­ша от­ды­хала от су­еты и нап­ря­жения? Да­же прос­то бе­седа со Сла­вей, дос­тавля­ла удо­воль­ствие. Теп­ло ог­ня, лег­кий ве­терок, и звук те­кущей во­ды. Пос­ле длин­ных и мрач­ных ко­ридо­ров под­зе­мелья, это заб­ро­шен­ное рус­ло – нас­то­ящий рай. Но ра­но или поз­дно, всё хо­рошее за­кан­чи­ва­ет­ся. Ин­стинкты бой­ца, раз­ви­тые су­ровы­ми тре­ниров­ка­ми, сре­аги­рова­ли быс­трее ме­ня, прак­ти­чес­ки на ав­то­мате. Сто­ило кам­ню на ко­тором си­дела Сла­вя слег­ка зат­ре­щать, как я рез­ким дви­жени­ем прыг­нул с мес­та, ски­дывая блон­динку на зем­лю.  Юля ус­пе­ла от­ско­чить, прос­нувшись за мгно­вение до мо­его прыж­ка, и те­перь, сто­яла на чет­ве­рень­ках, рас­пу­шив тру­бой хвост, она не­от­рывно сле­дила за тем, что рань­ше ка­залось кам­нем. Ва­лун под­ни­мал­ся всё вы­ше, вы­капы­ва­ясь из ила, по­ка из-под не­го не по­каза­лись че­тыре па­ры хи­тино­вых ног, и две ог­ромные клеш­ни. Краб. Се­рый. С на­рос­та­ми на пан­ци­ре, и те­лом, раз­ме­ром с лег­ко­вой ав­то­мобиль ,краб! Не знаю, что его раз­бу­дило, мо­жет наш шум, мо­жет теп­ло от ог­ня, а мо­жет, этот вид так и охо­тить­ся из за­сады. Сли­ва­ясь с кам­ня­ми, ждет свою жер­тву. Пред­ста­витель мес­тной фа­уны, сра­зу же нап­ра­вил­ся к нам, с впол­не пло­то­яд­ны­ми на­мере­ни­ями! И ведь как за­мас­ки­ровал­ся, ни­чем не от­ли­ча­ясь от раз­бро­сан­ных вок­руг глыб! Фа­сеточ­ные гла­за нап­равле­ны точ­но на Сла­вю, у ко­торой из ору­жия, в ру­ках толь­ко раз­ря­жен­ный плаз­мо­мет. Нет, им впол­не мож­но убить и не стре­ляя, раз­махнуть­ся, как сле­ду­ет, и по баш­ке, всё-та­ки ору­жие тя­желое, но не ду­маю, что на­ши ата­ки пробь­ют хи­тино­вый пан­цирь. -Эй, мо­реп­ро­дукт!- Зак­ри­чал я, под­ни­мая с зем­ли ка­мень и бро­сая в монс­тра. – Я тут! От­ско­чив­ший с глу­хим сту­ком от од­ной из клеш­ней сна­ряд, не на­нес осо­бого вре­да, од­на­ко с глав­ной за­дачей спра­вил­ся, с аг­рил мо­ба на ме­ня. Ха, столь­ко лет не иг­рал, с тех пор как отец взял­ся за ме­ня всерь­ез, а до сих пор всплы­ва­ет прош­лое за­яд­ло­го гей­ме­ра. Да тут да­же не прос­то моб, а ми­ни-босс! Краб по­бежал ко мне, с за­вид­ной для та­кой ма­хины ско­ростью. Хи­тино­вые но­ги от­би­вали по зем­ле рит­мичную дробь. Пе­рекат в сто­рону, и на мес­те где я толь­ко что сто­ял, сом­кну­лась клеш­ня, не увер­нись я от это­го, сей­час бы ле­жал дву­мя по­ловин­ка­ми.

 -Ри­чард, ос­тавь его, от­сту­па­ем! – Кри­чала Сла­вя. Они с хвос­та­той уже на­ходи­лись воз­ле вхо­да в под­зе­мелье, в ко­торый наш хи­тино­вый друг нав­ряд ли про­лезет. Га­бари­ты не те. Но в этот мо­мент, в ду­ше за­иг­рал ка­кой-то азарт, сме­шан­ный со стран­ным же­лани­ем. По­бедить! Краб был страш­ным про­тив­ни­ком, но для ме­ня… -Слиш­ком мед­ленно! – С удив­ле­ни­ем я рас­слы­шал свой смех, ког­да оче­ред­ным прыж­ком лег­ко увер­нулся от смер­то­нос­ных объ­ятий монс­тра. – По­лучи. Из­нутри, краб слег­ка зас­ве­тил­ся, буд­то на­пол­ненный крас­ным ту­маном, ед­ва за­мет­ным, а в го­лове проз­ву­чали стран­ные мыс­ли. Мои мыс­ли?! «През­ренная фор­ма жиз­ни, пусть да­же та­кая жал­кая, но и она спо­соб­на на­пол­нить ме­ня си­лой»  Дос­тав нож, и впер­вые про­иг­но­риро­вав пря­мой при­каз ка­пита­на, я бро­сил­ся в ата­ку. Кровь сту­чала в вис­ках, а те­ло на­пол­ни­лось лег­костью, став по­хожим на взве­ден­ную пру­жину. Тук-тук, тук-тук, ритм сер­дца ус­ко­рял­ся, ад­ре­налин заш­ка­ливал, ве­тер свис­тел в ушах. От­талки­ва­ясь от кам­ней, и из­бе­гая увя­зания в иле, мне уда­лось зап­рыгнуть на пан­цирь кра­ба. Это его ра­зоз­ли­иии­ило. Тварь пы­талась дос­тать ме­ня, мо­лотя по спи­не клеш­ня­ми. Хи­тино­вые гла­за по­вер­ну­лись в мою сто­рону, и тут же по­лучи­ли по хо­роше­му уда­ру сталь­но­го лез­вия. На зем­лю по­лилась гус­тая кровь, а точ­нее, как под­пра­вило мое уче­ное под­созна­ние, ге­молим­фа. Краб от­кры­вал че­люс­ти, имей он в на­личии го­лосо­вые связ­ки, на­вер­ня­ка орал бы как ре­заный. Хо­тя, по­чему как, аха-ха. Ра­зор­вав дис­танцию, я впер­вые за­думал­ся… Это по­веде­ние, оно не­типич­но для ме­ня. Так без­думно лезть в бой. А вдруг каж­дый вто­рой ва­лун здесь, это та­кой же вот за­мас­ки­рован­ный краб-монстр? -Ри­чард! – Обер­нувшись, я за­метил Сла­вю. Блон­динка взя­ла ме­ня за пле­чо, и ощу­тимо встрях­ну­ла. – Да что с то­бой, ухо­дим! Шо­рох за спи­ной, зас­та­вил обер­нуть­ся, как раз вов­ре­мя, что­бы из­бе­жать оче­ред­но­го уда­ра. Краб об­ру­шил на нас свои клеш­ни, к счастью, валь­ки­рия бы­ла да­леко не прос­той де­вуш­кой, так же как и я, она лег­ко от­бе­жала от тя­желой ко­неч­ности вра­га. Но как он нас ви­дит? А, я ду­рак. В по­лум­ра­ке бы­ло за­мет­но, как над че­люс­тя­ми ше­вели­лись две па­ры уси­ков, с ко­торым ра­ко­об­разные мо­гут охо­тить­ся при лю­бой ви­димос­ти.  -Мы его убь­ем и съ­едим, да? – Про­мур­лы­кала Юля. Де­вуш­ка ус­пе­ла одеть­ся, и сей­час сле­дила за ра­ко­об­разным ги­ган­том. Де­вуш­ка дви­галась с по­ис­ти­не ко­шачь­ей гра­ци­ей, в жел­тых гла­зах яв­но чи­талось од­но сло­во – «Еда!».  -И как вы се­бе это пред­став­ля­ете! – Сла­вя пе­рево­дила взгляд с ме­ня на Юлю, и об­ратно. В тем­но­те, она яв­но ори­ен­ти­рова­лась боль­ше на слух, чем на тон­кий лу­чик фо­наря. Но ведь враг све­тит­ся из­нутри, или… Или этот мер­ца­ющий крас­ный ту­ман, ви­жу толь­ко я? – Го­ворю вам, бе­жим! Ри­чард, Юля, да что с ва­ми? -Не знаю. – Чес­тно от­ве­тил я, по­ка в го­лове зву­чала толь­ко од­на мысль: «Убить».

 До ушей толь­ко-толь­ко до­нес­ся лег­кий ро­кот, как в го­лове уже соз­рел план. Ки­нув­шись на­пере­рез кра­бу, ко­торый уп­ря­мо шел в на­шу сто­рону, раз­брыз­ги­вая по пу­ти свою кровь, я ув­лек его за со­бой, обид­но пнув но­гой в зи­яющие ра­ны на гла­зах. Тварь бод­ро за­семе­нила сле­дом, не за­мечая ос­леплен­ны­ми ор­га­нами, ку­да имен­но мы нап­равля­ем­ся. Уже у са­мой кром­ки гей­зе­ра, я ус­пел обог­нуть ис­хо­дящий па­ром ис­точник, на вся­кий слу­чай бро­сив в се­рого оче­ред­ной ка­мень, пусть не от­вле­кал­ся на дру­гих. Гул, иду­щий из са­мых глу­бин зем­ли, под­ска­зывал, что ско­ро бу­дет но­вый выб­рос. Сто­ило ко­неч­ностям кра­ба кос­нуть­ся ис­точни­ка, как он со­бирал­ся уже от­пря­нуть, по­чувс­тво­вав жар. -Нет, так не пой­дет! – Ра­зоча­рова­ние, сме­нилось же­лани­ем, не­понят­ным же­лани­ем унич­то­жить это су­щес­тво, не дать ему уй­ти. Пос­ле этих мыс­лей, ка­зав­ший­ся на­деж­ным бе­рег ис­точни­ка осы­пал­ся, и краб, пе­ревер­нувшись, рух­нул в ки­пящую во­ду, как раз в тот мо­мент ког­да про­изош­ло из­верже­ние гей­зе­ра! На­пор ки­пят­ка ока­зал­ся нас­толь­ко мощ­ным, что под­бро­сил его на­верх. Брыз­ги, раз­ле­тав­ши­еся да­леко вок­руг, боль­но жа­лили ко­жу, ощу­щались да­же че­рез кос­тюм, а воз­дух на­пол­нился па­ром с ви­та­ющим аро­матом ва­рено­го ила.  Струя ки­пят­ка би­ла в хи­тино­вый пан­цирь, в том мес­те, ку­да она по­пада­ла, се­рый цвет пок­ро­ва, сме­нял­ся крас­ным. Ош­па­рен­но­го кра­ба выб­ро­сило к са­мому краю ис­точни­ка. Пог­ру­жен­ный в бур­ля­щую во­ду, он бе­шено ше­велил все­ми ко­неч­ностя­ми, од­на­ко пос­те­пен­но, их дви­жения за­мед­ля­лись, по­ка, на­конец, не за­тих­ли сов­сем. Из пас­ти сва­рен­но­го за­живо вра­га шел пар. Крас­ный ту­ман, внут­ри его те­ла, мед­ленно по­кидал свой со­суд, сте­лив­ший­ся по зем­ле, он нап­равлял­ся в мою сто­рону. Мер­цая, буд­то в нем рас­тво­рили дра­гоцен­ную ру­бино­вую пыль. Су­дя по ли­цам мо­их спут­ниц, этот ту­ман не ви­дела да­же Юля. В го­лове бо­ролись два же­лания, убе­жать, и дви­нуть­ся ему навс­тре­чу. Оба ока­зались нас­толь­ко силь­ны и про­тиво­речи­вы, что я прос­то за­мер на мес­те, по­ка не­понят­ная суб­стан­ция не дос­тигла по­дошв мо­их са­пог. Пос­ле это­го на­кати­ло са­мое стран­ное чувс­тво, ко­торое мне толь­ко до­води­лось ис­пы­тывать в сво­ей жиз­ни. По­ка крас­ный ту­ман впи­тывал­ся в ме­ня, ис­че­зая без ос­татка, те­ло на­пол­ня­лось лег­костью, и ка­кой-то сы­тостью что ли? В го­лове са­мо со­бой воз­ни­кало зна­ние глу­бины ре­ки, её из­ги­бов, струк­ту­ры дна и бе­рега, а так же зна­ния то­го, что вдоль неё очень мно­го мел­ких кра­бов, и не од­но­го та­кого же ог­ромно­го. Зем­ля и ил вок­руг, во­да в ре­ке, ве­тер, ду­ющий с по­вер­хнос­ти, огонь кос­тра: всё это, вдруг ста­ло ощу­щать­ся очень яр­ко, буд­то са­ми сти­хии, тя­нулись ко мне.

 -Что. Это. Толь­ко. Что. Бы­ло. Ри­чард! – Впер­вые я ви­дел нас­толь­ко рас­сержен­ную Сла­вю. Го­лубые гла­за свер­ка­ли не­мым уко­ром, пле­чи рас­прав­ле­ны, ды­хание сби­лось, обыч­но рас­слаб­ленные гу­бы, сжа­ты в тон­кую по­лос­ку. – Те­бе жить на­до­ело! Слож­но прос­то от­сту­пить?  -Я. Я не знаю, прав­да, не знаю... – Сей­час, взгля­нув на своё по­веде­ние со сто­роны, я при­шел в ти­хий ужас. Что это бы­ло, от­ку­да эти мыс­ли, эта энер­гия. – Не знаю Сла­вя. Прос­ти.  -Не нуж­но из­ви­нений! – Обор­ва­ла она ме­ня, за­тем схва­тила за пле­чи и пос­мотре­ла пря­мо в гла­за, не­от­рывно, ис­крен­не. – Пой­ми, твоя жизнь, это то, что на­до бе­речь! Я не со­бира­юсь те­рять сво­их лю­дей, из-за ми­нут­ной глу­пос­ти. По­нимаю, что тут ты мо­жешь не вес­ти се­бя как ря­довой с ко­ман­ди­ром, но будь добр, прис­лу­шивай­ся ко мне!  В угол­ках де­вуш­ки пре­датель­ски заб­лесте­ла вла­га, а я по­чувс­тво­вал се­бя нас­то­ящей свинь­ей. Впер­вые, кто-то пе­режи­вал за ме­ня так силь­но. Де­вуш­ка под­вер­гла се­бя опас­ности, по­кинув бе­зопас­ный про­ем, я ей не без­разли­чен. Не прос­то ря­довой, а один из «сво­их лю­дей», да? За спи­ной раз­дался хруст. Поль­зу­ясь тем, что гей­зер пе­рес­тал бить, Юля за­лез­ла на пе­ревер­ну­того кра­ба, и пы­талась отод­рать хи­тино­вый пан­цирь, ер­зая но­гами по го­рячей по­вер­хнос­ти. По­мога­ла се­бе де­вуш­ка ка­ким-то об­ломком, пы­та­ясь под­деть пан­цирь на од­ном из сты­ков. При каж­дом уда­ре, ано­малия под­жи­мала уш­ки к го­лове, ста­ра­ясь за­щитить их от шу­ма. -Не по­луча­ет­ся! – С не­под­дель­ной оби­дой в го­лосе мя­ук­ну­ла ано­малия. Кон­чик хвос­та Юли до­сад­ли­во дер­гался, она глу­боко и час­то ды­шала. От поч­ти тон­ны де­лика­тес­но­го крабь­его мя­са, её от­де­ляли лишь нес­коль­ко сан­ти­мет­ров как наз­ло проч­но­го хи­тина. Тут мой взгляд упал на «инс­тру­мент» в ру­ках де­вуш­ки. Юля дер­жа­ла не что иное, как сло­ман­ную по се­реди­не бер­цо­вую кость, че­лове­чес­кую кость! -Юля, мож­но один нес­кром­ный воп­ро­сик? – По­дошел я к ней поб­ли­же, ука­зывая паль­цем на кость. – А где ты это взя­ла? -Там. – Ушас­тая мах­ну­ла в сто­рону ямы, из ко­торой вы­лез без­вре­мен­но по­чив­ший краб, пусть зем­ля ему бу­дет илом.  -Вот и пер­вый кон­такт с мес­тны­ми, да Рич? – Ска­зала Сла­вя, ког­да мы доб­ра­лись до края уг­лубле­ния и гля­нули вниз. Шу­тит. Уже хо­рошо. Зна­чит, не осо­бо ду­ет­ся.

 На дне илис­то­го от­вер­стия, ле­жал ста­рый ске­лет, по­лови­на кос­тей ко­торо­го ока­залась раз­дроб­ле­на, а вто­рая вдав­ле­на в грязь. Жел­тые кос­ти, без на­мека на плоть, лишь об­рывки дуб­ле­ной ко­жи вок­руг, ког­да-то ви­димо яв­лявшей­ся одеж­дой не­из­вес­тно­го. Ска­лящий­ся в све­те фо­наря, неп­ло­хо сох­ра­нив­ши­мися зу­бами че­реп с пус­ты­ми глаз­ни­цами, и блес­тя­щая шту­ка на пра­вой кис­ти… Стоп! -Ты ку­да Рич? – Блон­динка про­вожа­ла взгля­дом мой пры­жок, по­ка я во­зил­ся со ске­летом. На за­пястье ко­торо­го, кра­сова­лось ус­трой­ство, до бе­зоб­ра­зия на­поми­нав­шее на­ши пор­та­тив­ные компь­юте­ры. -А вот это, уже очень, очень ин­те­рес­но. – Про­бор­мо­тал я под нос, ос­матри­вая при­бор. Лю­бопыт­но. Сла­вя спус­ти­лась сле­дом, и пос­ве­тила фо­нарем, по­могая мне. Ты чу­до, прав­да. На на­руч­ном при­боре, име­лась пов­режден­ная вре­менем за­пись, пер­вая часть ко­торой бы­ла стер­та нас­толь­ко, что её не ра­зоб­рать. А вто­рая гла­сила «–бой». -Это джой-бой, как на­ши? – Про­шеп­та­ла валь­ки­рия над са­мым мо­им ухом. Свер­ху раз­да­вались рит­мичные уда­ры, Юля не бро­сала свои по­пыт­ки вскрыть не­под­да­ющу­юся «кон­серву». -Не по­хоже, ско­рее прос­то бо­лее то­пор­ная мо­дель, я это да­же не раз­би­рая мо­гу ска­зать. – Я взве­сил на ру­ке до­бычу. Что­бы снять ус­трой­ство со ске­лета, приш­лось отор­вать ему кисть, прос­ти дру­жище, но нам это сей­час нуж­нее. На раз­би­том эк­ра­не ни­чего не выс­ве­тилось, да­же пос­ле то­го, как я нес­коль­ко раз вда­вил кноп­ку вклю­чения. От не­ос­то­рож­но­го дви­жения, прор­жа­вев­ший кор­пус раз­ва­лил­ся, и де­тали по­сыпа­лись в грязь. Мда, на­чин­ка тут пос­ла­бее чем у джоя, и блок пи­тания сла­боват, все кон­такты окис­ли­лись. А кор­пус? Хруп­кий, под­вержен­ный кор­ро­зии, ви­димо тут вы­пус­ка­ли их чуть ли не мас­со­во, на­рушив ба­ланс ка­чес­тво-ко­личес­тво в поль­зу вто­рого пун­кта. Мой взгляд, при­цепил­ся к од­ной из вы­пав­ших час­тей. -Смот­ри Сла­вя, до­гады­ва­ешь­ся что это? – Я по­вер­тел ма­лень­ким чер­ным пря­мо­уголь­ни­ком пе­ред го­лубы­ми гла­зами де­вуш­ки. На бо­ку у не­го на­ходил­ся до бо­ли зна­комый разъ­ем. -Флеш­ка! – Гру­бо обоз­ва­ла де­вуш­ка на­копи­тель па­мяти, ну да и фиг с ним. Глав­ное, у нас есть ин­форма­ция об этом ми­ре, уже что-то. -Ра­да, что вы наш­ли се­бе за­нятие в гря­зи и сы­рос­ти, но мо­жет, под­ни­митесь на­верх. Хо­чу вам кое-что по­казать. – Фыр­кну­ла Юля. Ушас­тая мор­дочка наб­лю­дала за на­ми с края ямы, её уш­ки за­дор­но тор­ча­ли квер­ху, а гла­за све­тились лю­бопытс­твом.  Пос­мотреть бы­ло на что. За ли­ни­ей го­ризон­та, мед­ленно за­рож­дался рас­свет, раз­го­няя ноч­ной мрак и скры­вая звез­ды. Плы­вущие по не­бу ку­чевые об­ла­ка, све­тились неж­ным от­тенком ут­ренне­го сол­нца. Уже ско­ро, оно вый­дет из-за го­ризон­та и нач­нется но­вый день, но­вый день в но­вом для нас ми­ре.  -Доб­рое ут­ро, Сла­вя. Доб­рое ут­ро, Юля. - По­ложил я ру­ки на пле­чи де­вочек.  -Хм. Доб­рое. - Улыб­ну­лась блон­динка, смот­ря как под­ни­ма­ет­ся сол­нце. А Юля прос­то ныр­ну­ла, так, что­бы моя ла­донь ока­залась у неё на ма­куш­ке, и прош­лась по спи­не пу­шис­тым хвос­том.

joyreactor.cc


Смотрите также